Стояла жара. Было тихо, ещё тише обычного. Раньше в лесу можно было услышать хотя бы каких-то птиц — их пение или шелестение крыльев, увидеть воробьёв, шарящихся под кустами в поисках пищи, периодически падающие и глухо ударяющиеся о землю шишки, а теперь ничего этого не было. Только комар назойливо пищал над ухом и всё норовил залететь чуть ли не в глаз.
Вдруг слева от себя Лена услышала шорох, заставивший её отшатнуться и испуганно посмотреть в сторону шума. Тут же за её спиной, теперь уже с правой стороны от дороги, раздался другой шорох, и девушка настолько резко развернулась, что даже немного закружилась голова.
Бонд низко зарычал и прижал уши. Где-то прямо над ними затрещали ветки.
Лена вскинула голову, ожидая вновь столкнуться взглядами с этими жуткими красными глазами и, готовая начать защищаться, инстинктивно подняла нож. Руки и ноги напряглись, челюсти сжались — но в ответ на неё смотрела лишь пустота, хотя одна из ветвей действительно мирно покачивалась.
Небо затянули грозовые тучи. Лена могла поклясться, что, когда они выходили из дома, на небе была лишь парочка облаков. Натянув поводок, она зашагала ещё быстрее, даже не подгоняя собаку — он сам теперь перебирал лапами куда активнее.
Каплю спокойствия добавляло то, что эту дорогу она знала. Много раз Лена съезжала на неё с трассы или выезжала обратно. Асфальтированная, местами с выбоинами, но не такими, что представляют угрозу автомобилю, обрамлённая деревьями и кустами — ничего необычного. Совсем рядом со съездом стоял небольшой знак, запрещающий разведение костров — и в целом всё. Лене уже не терпелось увидеть его.
Они всё шли и шли, а тучи только набивались на небе, будто бы им не хватало места, и они так и норовили залезть на территорию друг друга. Поднялся ветер, спутавший волосы на голове, отчего пришлось собрать их в хвост. Лена начала жалеть, что не прихватила зонтик. Такие тучи бесследно не проходят, и вряд ли водители будут рады пустить к себе в салон вымокших до нитки путников.
Связь всё никак не появлялась. Она достала телефон всего два раза, потому что боялась отвлекаться надолго, но оба раза — безрезультатно. Ветер только усилился, и теперь тишина периодически прерывалась скрипом покачивающихся деревьев.
Наконец вдалеке показался знак, и у Лены как гора упала с плеч. Значит, скоро они увидят главную дорогу, и тогда останется лишь дождаться тех, кто согласится подвезти их до Екатеринбурга.
«Идём уже целую вечность», — думала она. — «На машине мы бы за пять минут сюда добрались».
Они поравнялись со знаком и прошли ещё метров пятьсот, а дорога всё вела их вперёд, не заканчиваясь и никак не меняя своего облика. Паника, охватившая Лену утром и на время покинувшая её, снова начала подступать.
Они уже должны были прийти. Она ведь ясно помнила, что знак стоял рядом с трассой и был он здесь один, никаких других. Быстро достав телефон из кармана шорт, Лена посмотрела на время — и сердце её пропустило удар.
Часы показывали полвторого. Когда она закрывала ворота, было одиннадцать.
— Не может такого быть… — произнесла Лена вслух, сама того не замечая.
Бонд наклонил голову, прислушиваясь и пытаясь различить знакомые ему слова.
«На машине — пять минут», — судорожно думала Лена. — «Пешком — пятнадцать-двадцать. Как же мы можем идти больше двух часов? Это невозможно. Тут одна дорога, мы никуда не сворачивали… Так почему мы так долго идём?!»
— Пошли, — сказала она собаке и решительно двинулась вперёд.
Наверное, она что-то перепутала: от стресса и недосыпа забыла дорогу, и на самом деле та длиннее, а вышли они позже одиннадцати. Она наверняка неправильно увидела время и теперь сама себя накручивала.
На землю упали первые капли дождя, и где-то вдалеке раздался раскат грома. Ветер растрепал её волосы из хвоста, и она только то и делала, что заправляла выпавшие пряди за ухо. Шаг, второй, третий. Пятки саднило, и носки начали прилипать в тех местах, где она поранилась ночью — наверняка порезы снова закровоточили. Рюкзак всё продолжал биться о спину, и хотелось снять его, оставить висеть на одном плече, но тогда, в случае нападения, он мешал бы обороняться. Бонд высунул язык и тяжело дышал.
Молния разрезала беременные дождём облака, и вода хлынула сплошной стеной. За пару секунд ткань шорт потемнела, волосы перестали трепыхаться и прилипли ко лбу и щекам; ручеёк из капель скатывался по спинке носа, как по горке, и плавно перетекал на губы. Разразилась гроза, и теперь молнии ударяли одна за другой, ослепляя и оглушая одновременно.