– Сын мой! Вижу, вы последовали моему совету?
– Да, святой отец.
– Похвальное рвение. Надеюсь, что вы уделите должное внимание не только наукам, но и душе вашего будущего воспитанника. Науки без должного воспитания подобны яду!
– Разумеется, ваше преподобие, – кивнул я и посмотрел на окровавленный снег.
– Это большое несчастье… – Священник перехватил мой взгляд. – Несчастье, а может, и предзнаменование. Будьте внимательны, Жак, и помните о нашем разговоре! Дьявол вельми изобретателен и коварен! В своих проделках он может принять любой облик!
– Помилуй меня, Господи… – прошептал я. Преподобный отец сделал небольшую паузу, а затем неожиданно сменил тему беседы:
– Однако я должен пожурить вас, Жак де Тресс!
– За что, святой отец?
– Ваш поединок… – Он покачал головой.
– Поединок?
– Негоже проливать кровь своих ближних!
– Простите, святой отец, – потупился я, – но это был честный бой!
– Знаю, сын мой, но это не снимает грех с вашей души! Зайдите в храм Божий и закажите мессу за упокой души погибшего барона де Мелло. Вот, – он подал мне кошелек, – возьмите! Я сам был молодым и знаю, что у юношей никогда не бывает денег, а если и появляются, то быстро исчезают, как роса на солнце.
– Благодарю вас, святой отец!
– Пустое, сын мой. Подождите меня здесь. Я поговорю с графиней о вашей судьбе.
– Я бы не хотел тревожить графиню в такой тяжелый день…
– Именно в такой день, Жак, ей нужны верные и храбрые люди.
Самое ужасное, что можно было предположить в данной ситуации, – за нашей беседой наблюдал отец настоятель. Видел, как отец Раймонд со мной разговаривал и как передавал деньги. Если у аббата и были подозрения относительно моей службы в Святом Трибунале, то сейчас они превратились в уверенность, подкрепленную железным, а если сказать точнее, то серебряным фактом.
Пусть я и не был искушенным знатоком дворцовых интриг, но вражда между этими людьми была очевидна. При всем благообразии и напускной вежливости эти святые отцы напоминали двух хищников, которые кружат друг перед другом, словно примериваясь перед решающей схваткой…
Не прошло и получаса, как ко мне подошел один из слуг и пригласил пройти в дом.
– Какой он молоденький… – улыбнулась графиня, а я замер, как громом пораженный. Графиня, имя которой мне показалось таким знакомым, оказалась той самой женщиной, которую мы видели при отъезде из Баксвэра. Тот же насмешливый изумрудный взгляд, рыжие волосы и самое очаровательное лицо, которое мне доводилось видеть.
Сейчас сквозь улыбку, пусть и весьма радушную, проглядывала легкая растерянность и даже озабоченность. Полагаю, что нет нужды объяснять причины такого поведения? Да, это тяжелый удар. Во дворе ее дома убит духовник. Человек из ближнего круга.
Признаться, я был так поражен этой встречей, что вся беседа, при которой присутствовал и его преподобие, прошла в каком-то тумане. Единственное, что сохранилось в моей памяти, так это последние слова графини:
– Теодоро очень расстроен этой смертью, и лекарь полагает, что в ближайшее время он не сможет приступить к занятиям. Однако, Жак, вы не расстраивайтесь! Кроме учителя, мне нужен секретарь. Признаться, я не люблю писать письма, а дела требуют вести переписку с управляющими моих земель и замков. Вы согласны?
– Почту за честь, ваше сиятельство!
– Прекрасно! Этим, Жак де Тресс, вы и займетесь…
Выйдя из покоев графини, я спустился во двор и остановился, не зная, что предпринять в этой ситуации. Несмотря на радость, это убийство не давало мне покоя. Страх? Да, пожалуй, это был страх. Ужасный, сковывающий меня по рукам и ногам. Я боялся, что оборотнем окажется де Брег, и эта мысль не давала покоя.
Чуть позже появился отец Раймонд, и я, удивляясь своей безмерной наглости, обратился к нему с просьбой. Просьбой, которая могла показаться безумной, но его преподобие на удивление спокойно выслушал мой сбивчивый лепет и кивнул:
– Хм… Вы хотите осмотреть место убийства?
– Да, ваше преподобие. Если это возможно.
– Разумеется, сын мой. – Он прищурился. – Я буду рад, если вы сможете пролить свет на случившееся. Если кто-то будет чинить вам препоны или докучать, вы можете ссылаться на благословение Святого Трибунала.
Священник ободряюще кивнул и покинул двор, оставив меня наедине со всеми тревогами и сумрачными мыслями.