А Клэр, глядя на нее, призадумалась. Она никогда не гадала на судьбу маленькой Иоли. Стоит ли говорить ребенку непонятные для него вещи? Но сегодня сделала это, просто для себя. Разложила она бобы на три кучки, наугад. И увидела словно бы огненный вихрь, закруживший сразу много людей, и ее саму, и Иоли! Да, множество людей увидела знахарка, детей, женщин, мужчин. Воинов и монахов, знатных и простолюдинов. И ещё — драконьи корабли на Сене и Лигере (Лигер - другое название реки Луары, прим. автора), и страшных чужеземцев в рогатых шлемах, несущих с собою смерть. И молодого всадника, преследовавшего их, который вполне мог быть принцем. Вот только…около принца кружилась в страшном и одновременно завораживающем боевом танце красивая девушка, совсем не похожая на Иоли! Она была четко видна, смеющаяся, яростная и оттого ещё более прекрасная. Клэр смогла даже разглядеть ее башмачки, изукрашенные, как у королевны, жемчугами и самоцветами. Но картина вдруг утратила четкость, стала расплывчатой, и через несколько секунд совсем исчезла!
— На сегодня хватит, Диана. У тебя неплохо получилось! Если так пойдет и дальше, скоро станешь грозой всех викингов.
Белокурая девочка просияла от этой похвалы и убрала в ножны маленький меч.
— А завтра будем заниматься, Рауль?
— Будем. Но помни наш уговор: после всех наших занятий на этой площадке ты идешь и добросовестно учишься у Аделины шить и прясть!
— Ради того, чтобы стать воительницей, я согласна терпеть это занудство с иголкой и прялкой! — заверила девочка. — А вам, мальчикам, все-таки легче живется.
— Ты так думаешь?
— Конечно! Тебя же взрослые не заставляют прясть и ткать после фехтования!
— Ну, это они просто опасаются за исправность прялок и веретён! — засмеялся ее брат.
— Мессир Рауль, — раздался голос слуги, — ваш батюшка ожидает вас в зале приемов!
Барон Роже, владелец замка Рысье Логово, ожидал сына, сидя в кресле у очага. Это был мужчина огромного роста и неимоверной силы. Лицо барона, когда-то очень красивое, в последние годы приобрело нездоровую красноту и отечность — следствие тех излишеств, которым он предавался со всей страстью своей необузданной натуры. Уже не так красивы, как прежде, были его глаза в мелкой сетке красноватых прожилок, и цвет их уже не был таким вызывающе-голубым, как в юности. Не подводили пока волосы — густые, светло-белокурые, вьющиеся крупными кольцами, почти без седины. Да и подкову он мог сломать, как и прежде, и язычника одним ударом уложить.
Из всех детей барона 12-летний Рауль был похож на него больше всех. Только свои темно-синие глаза мальчик унаследовал от красавицы-матери.
Рауль почтительно склонился, приветствуя отца.
— Я вижу, что ты преуспеваешь в занятиях, Рауль, — сказал барон. — Хорошо ездишь верхом, стреляешь из лука, а о владении мечом и секирой я уж и не говорю, ведь я занимаюсь с тобою сам. Твой воспитатель Арно говорит, что и плаваешь ты отлично.
— Спасибо, отец, — отозвался мальчик.
— Но кое-что меня все-таки беспокоит! Ты сам знаешь, что мое самое большое желание — вырастить из своих сыновей прекрасных воинов, рыцарей! Чтобы вы были достойны нашего древнего рода! И вот поэтому я хочу спросить: не отвлекают ли тебя занятия с отцом Августином от более важных дел? Мне ведомо, что ты порой просиживаешь над книгами целые ночи! Вот убей меня Бог, не пойму, что можно такого интересного вычитать в этих книжках? Ученость — это хорошо для монаха, и то не всегда! Ну вот Августин много учился, и что? Поначитался про язычников и их идолов, а христианские заповеди он помнит? Что-то я сомневаюсь! Ну-ка, чем он там дурит тебе голову?
— Капеллан не учит меня ничему дурному, отец! Он дал мне книги о древних героях. Например, об Александре Великом, что завоевал полмира. И о великих воителях Спарты и Трои, которые воевали между собой долгие годы.
— Из-за чего же они воевали, сын мой?
— Ну, считалось, что из-за одной красивой дамы, Елены. Она была женой царя Спарты, но сбежала с троянским царевичем… И ее муж со своими союзниками пошел войной на Трою.
— Да, бабы, они такие, — кивнул Роже. — И чем красивее, тем… Ну, это ладно, сам потом узнаешь. Из-за них все беды.
— Но мне думается, отец, что увоз Елены был лишь предлогом для спартанцев, чтобы завоевать богатую Трою, — сказал Рауль.
— Молодец, соображаешь, — снова кивнул его отец. — Ну, а Трою эту они хоть взяли?
— Взяли, хотя и после многолетней осады, да и то хитростью. Она была столь неприступна, а защитники ее столь многочисленны и храбры, что силой их подчинить спартанцы не могли.
И Рауль поведал о хитроумном Одиссее и троянском коне.
— Что ж, неплохо придумал этот Одиссей! — расхохотался барон. — Военная хитрость — вещь правильная. Что ж, Рауль, теперь я понимаю, что увлекает тебя в этих книгах и не возражаю, чтобы ты читал о героях и битвах. Такие знания тебе пригодятся, когда немного подрастешь и будешь воевать с настоящими, не книжными супостатами.
— Скоро ли вы возьмете Жоффруа и меня с собой на войну, отец? — глаза мальчика засверкали при одной только мысли об этом.
— Года через три можно будет попробовать вас в деле. Сперва в качестве оруженосцев, а там и рыцарями станете. Сначала вы, а потом и Гонтран.
Барон встал, прошёлся по залу, разминая затёкшие ноги. Вновь повернулся к сыну.
— Ты ещё и находишь время учить искусству боя Бретонку!
— Да, ваша милость. Из Дианы может получиться хороший боец.
— Почему ты так думаешь?
— Она очень хочет этого! И готова терпеть боль, усталость, ходить в синяках и ссадинах, лишь бы добиться! Ну и ещё она сильная и ловкая для своего возраста.
— Я вижу, вы сдружились.
— Она моя сестра, отец.
— Все верно. Продолжай заниматься, я не возражаю. И этими…троянцами и спартанцами, и этой, как ее…арифметикой. И Дианой, раз уж она храбрая девчонка.
Отпустив сына, барон надолго погрузился в раздумья.
Никому не признался бы, но он жалел, что Рауль — всего лишь второй сын, не наследник. Он умнее старшего брата, да и в воинских упражнениях упорнее и выносливее, уже умеет биться изощренно, ибо способен перенять самые хитрые приемы и чувствует, когда их применить. Наверно, понимает это и Жоффруа. Его отношение к брату стало настороженным, появилось скрытое соперничество, нет больше их былой детской дружбы. Может, потому и взялся Рауль опекать Диану, что нуждался в дружбе, которую братья Жоффруа и Гонтран не могли ему дать? Слишком уж разными были дети барона. Все они были родными друг другу только по отцу, видно, это и есть корень всех проблем! Барон в сердцах стукнул кулаком по подлокотнику кресла. Правильно напомнил Рауль насчёт войны. Двоим старшим скоро предстоит стать воинами, а совместно пережитые битвы и прочие опасности часто делают людей ближе друг другу. Надо, чтобы они вместе прошли через это.