Диана ревниво фыркнула, перебирая фрукты на большом блюде, и впилась крепкими белыми зубами в сочный бок яблока.
- Как ты заботишься о ней! Ещё в тот день, в Сен-Море ты вступился не за меня, свою сестру, а за нее! Почему, кстати? Тогда ты так и не объяснил.
Рауль пожал плечами.
- Она была слабее.
- Так просто? А я тогда несколько дней голову ломала, почему ты не помог мне.
- Ты разве нуждалась в помощи?
- Нет, просто приятно было бы получить ее от тебя.
- Тогда радуйся, ты ведь ее от меня получила. Я убедил отца разрешить тебе заниматься с оружием. Правда, он поставил условие, чтобы ты освоила и всю женскую работу. Я знаю, ты уставала, хоть никогда и не жаловалась!
- Зато тогда я приобрела привычку ни минуты не сидеть без дела. Сначала уставала, а потом так привыкла, что иначе уже не могла! В монастыре матушка Корнелия ставила меня в пример другим за это.
- Но все-таки один маленький недостаток у тебя есть! - сказал Гонтран, останавливаясь напротив нее. - Ты очень любишь себя хвалить!
- Но ведь во мне есть что похвалить, да? - не смутилась она.
- О, бесспорно! Ты была хорошей ученицей Рауля. В этом я убедился во время нашего рейда на норманнов! Рауль, она схватилась с самим Гуннаром! И если бы не одна шлюха, сопровождавшая его, он бы прямиком пошел в Вальхаллу.
- Его же, я слышал, потом обменяли на Монришара? - спросил Рауль.
- Да. И мессир Гастон, кажется, без ума от... Диана, прекрати злиться, я же говорю правду! По-моему, сестра, самое время тебе сейчас вспомнить о второй части обучения и начать прислуживать братьям! Поставь на стол чаши для вина!
Замок Монришар ничем не уступал таким мощным твердыням, как Рысье Логово и Коллин де Шевалье.
Не напрасно его считали одним из лучших и богатейших во владениях герцога Роберта Парижского.
В те неспокойные времена он являлся подтверждением, что можно обеспечить и совместить безопасность в дни войны и роскошь в мирное время.
Гигантское сооружение, стены которого были выстроены из почти не отесанного камня, а дозорные башни сделаны из толстых бревен, высилось на холме, прямо на обрывистом берегу Лигера, делая замок неприступным.
Замок сохранился почти в том же виде, как его замыслил более ста лет назад прадед нынешнего хозяина.
Просторные наружный и внутренний дворы были не замощены, а засеяны травой, чтобы мог кормиться скот, который загоняли внутрь в случае опасности. Дворы были окружены высокими стенами с дозорными башенками и квадратной главной башней-донжоном.
Что касается хозяйственных построек, мастерских, различных служб и помещений для воинов и слуг, то их внутри замковых стен было в избытке. Были здесь также конюшни, псарни и соколятни, и все это свидетельствовало о богатстве хозяев замка.
Господские покои располагались на третьем этаже, и двери их выходили на длинную, освещаемую факелами галерею.
Мессир Гастон нередко отсутствовал, и тогда управление замком и всеми поместьями ложилось на плечи его матери, престарелой дамы Элинраты. Несмотря на то, что ей было почти 60 лет, матушка барона не утратила властности, а натура ее оставалась такой же деятельной, как 30 лет назад.
Сын привык считать ее такой же несокрушимой, неподвластной времени, как и сам замок, и потому, вернувшись сегодня домой, пришел в недоумение, услышав речи замкового лекаря. Тот сообщил, что здоровье госпожи Элинраты в последнее время пошатнулось, она устает, хоть и не любит показывать этого, да и заниматься подолгу рукоделием, даже в светлое время суток, больше не может, ибо зрение ее сдает.
- Принимаете ли вы какие-нибудь меры? - нахмурился барон. - Она пьет лекарства? И что у нее за болезнь, можете вы сказать?
- Разумеется, лекарственные травы и настойки у нас всегда есть, и мадам, пусть и неохотно, но принимает их, - доложил лекарь. - Это укрепляет ее, мессир, но болезней у дамы Элинраты нет. Это просто возраст, да ещё, похоже, ее гнетут какие-то печали.