Гастон прошел в покои матери.
Несмотря на летнее время, здесь полыхала в очаге охапка дров, а ставни были закрыты.
Дама Элинрата сидела в кресле с высокой спинкой. На коленях у нее спала, уютно свернувшись, пушистая серая кошка. Пожилая дама поглаживала животное морщинистой, унизанной драгоценными перстнями рукой. Пристроившаяся в углу комнаты монахиня, такая же немолодая и худощавая, как вдовствующая баронесса, читала вслух Житие Святого Мартина Турского.
Скрипнула дверь, и чтение прервалось.
- Вот и ты, сын мой, - дама Элинрата переложила кошку на скамью и обняла Гастона.
- Вы свободны, святая сестра, - добавила она. - Вернёмся к чтению попозже.
Гастон вновь усадил старую женщину, пристально вглядываясь в ее лицо. Признаков болезни в самом деле не было видно, но он заметил, что глубже обозначились морщины на ее лице, усилилась синева под глазами, которая еще подчеркивалась темным цветом покрывала.
- Судя по этим взглядам, что ты бросаешь на меня, Гастон, я догадываюсь, что лекарь уже невесть чего наплел тебе, - с лёгкой иронией произнесла госпожа Элинрата. - Лишь бы выжать побольше денег!
- Но матушка, - мягко возразил барон, - это же его долг. Я велел сообщать о состоянии твоего здоровья, и вот сейчас оно меня волнует! Что касается денег, то они у нас есть.
- Ах, Гастон, а вот меня гораздо больше, чем какие-то надуманные хвори, волнует действительно насущное дело!
- Какое же, мама?
- Не прикидывайся, ты все понимаешь. У замка и денег, которые, как ты сказал, у нас имеются, до сих пор нет наследника! Спрошу тебя без обиняков: когда ты намерен жениться и обзавестись потомством? Это случится ещё при моей жизни, сын мой?
Гастон сбросил плащ на одну из скамей, прошёлся по комнате.
- Я понимаю, - продолжала дама Элинрата, - нет никакой твоей вины в том, что твоя жена и сыновья умерли. Но долг каждого владетельного сеньора - продолжить свой род. Ты выдал замуж свою дочь, а мою внучку, почти два года назад, но и она до сих пор не оправдала надежд - наших и своего супруга, не родила! Ты, Гастон, обещал мне, что женишься, хотя и долго тянул. И что же? Теперь я узнаю, причем от посторонних людей, что ты наконец захотел взять себе жену, и даже по любви. Но ты приезжаешь без нее!
Я не знаю, что думать, мой дорогой сын, но замку нужна молодая хозяйка, а не такая старуха, как я. А тебе нужна мать для будущих сыновей. По крайней мере, расскажи мне все! Кто она, из какой семьи, сколько лет? Но учти, если она старше тебя или имеет болезни, то даже и не показывай!
Гастон невольно рассмеялся.
- Не волнуйся, матушка, она молода и имеет хорошее здоровье. Кроме того, эта девица дивной красоты и благородного рода, хоть и незаконнорожденная, но она была признана своим отцом. Я могу признаться тебе, что полюбил ее всем сердцем.
- Отлично. Почему же она до сих пор не здесь?
- Она пока не желает выходить за меня.
- Я не понимаю, что это значит - пока не желает! - выцветшие глаза дамы Элинраты метнули молнию. - Она строптива? И сколько времени нужно ждать, чтобы она захотела? Почему ты не похитил ее, если любишь? Езжай и сделай это!
"Действительно, почему?" - подумал Монришар.
А вслух сказал:
- Только ты, мама, всегда даёшь мне самые верные советы! И этот - лучший из всех!
- Конечно, лучший. Какой же ещё совет может дать тебе твоя мать, если твой отец когда-то похитил меня у родителей, прямо из-под носа охраны!
Глаза ее стали ярче, и все лицо словно бы преобразилось от волнующих воспоминаний.
- И хотя у алтаря мы выглядели немного необычно... сама я в зеркало в тот момент не смотрелась, но мне потом сказали! У твоего отца лицо было исцарапано, а у меня наливался синяк под глазом, и у обоих изодранная одежда свисала клочьями, но это был радостный день для нас! И потом все годы мы жили с Ангерраном счастливо, могу тебя заверить!
Ливень
Дальше дни покатились быстро, будто под горку, отмеряя оставшееся до осени время.
Жизнь в замке и в самом деле переменилась. Срок траура еще не закончился, но охоты и конные прогулки не возбранялись.
Диана наконец жила так, как ей мечталось, когда тушили свет в монастырской общей спальне, или под завывания волков и ветра в Каменном Броде.
Парижский двор поразил ее своим блеском, обилием света, музыки и множеством людей, но те люди - почти все - не были друзьями, а за блеск нужно было платить, строго соблюдая утомительный придворный церемониал.
В своих же поместьях знатные люди были вершителями судеб, почти богами для вассалов, и правила во многом устанавливали сами.
Диане с ее живым, своевольным характером это подходило больше, но некоторые обычаи парижского двора она ввела и дома. Госпожа, ее приближенные женщины и гостьи, посещавшие замок, каждый день собирались за рукоделием в саду, а в дневное время, когда зной становился невыносим - в зале. Здесь они шили, вышивали, читали вслух, а главное - обменивались новостями. Теперь Диана понимала, что главное в таких сборищах - именно это. И о происходящем в замке и окрестностях узнаешь, и развлекаешься.
Так она узнала, что на заболоченном пруду в трёх лье от замка на днях видели водяного, что горестно стонал, сидя на кочке, а в обители Святой Моники видели, и уже не раз, даму Белинду.
- И что же этот водяной так стонал? - спрашивали девушки.
- Как - что? В такую сушь ему плохо! - пояснила Аделина. - А если пруд совсем высохнет, тут ему и смерть, вот и горюет.
- А правда ли, тетушка, - спросил кто-то, - что водяной - это страшный старик с зелёной бородой и рыбьим хвостом? И что он может утащить человека с собой в омут?
- Я его не видела, но старые люди ещё в те годы, когда я была ребенком, рассказывали о нем. И как он мельничные жернова портит, если мельник его не задобрит, и как пригожих девиц и детей к себе утаскивает. Нам тогда запрещали ходить одним на реку. А старики врать не будут!