Диана пропустила мимо ушей подробности встречи рыбаков с водяным, но вот с чего бы это вдруг ее бывшая невестка стала проявлять такое религиозное рвение, ведь прежде она посещала мессу лишь в замковой часовне.
- Теперь она стала вдовой, - пояснила Сунхильда. - Это многое меняет в жизни и привычках, уж можете мне поверить.
Бывшая кормилица была уже дважды вдовой, и Диана подумала, что поверить ей в таком деле и правда можно.
- Наверно, она молится, чтобы снова выйти замуж, - вздохнула Сунхильда. - Ах, как я ее понимаю! Ведь она богатая женщина, и еще молодая.
“А то, что Белинду считали бесплодной... Может, ее вины здесь и нет”, - добавила она мысленно.
Аделина же, далеко не такая наивная, как ее подруга, ощутила какое-то дурное предчувствие при упоминании вдовствующей баронессы. Хорошо, если бы и впрямь она вышла за кого-нибудь и покинула эти места.
Вот уж воистину, опасайся водяного у реки, лешего - в лесу, а госпожу Белинду - везде, где появится!
Тем временем разговор перешел на другую тему. Теперь заговорили о бароне Родерике, и молодые девицы заметно оживились. Все, кто видел его в последнее время, говорили, что он возмужал и стал еще красивее с тех пор, как побывал пленником в Рысьем Логове. Кто-то начал сокрушаться из-за несчастья, постигшего Родерика. Потерять сразу всех близких, остаться одному - поистине печальная участь. Но он молод, богат и владеет отличным замком, и не удивительно, что многие главы семейств, где есть дочери на выданье, в последнее время часто под разными предлогами ездили к нему или приглашали к себе.
Диана лишь улыбнулась, вспомнив о недавней встрече с Родериком. Если это, конечно, можно назвать встречей, ведь она даже не видела его в лицо, как и он - ее. Но из дальнейшей беседы выяснилось, что новый владелец Коллин де Шевалье об этой встрече тоже помнит. Ей даже процитировали слова Родерика, сказанные о некой юной даме, мнящей себя амазонкой и потому, наверно, за неимением поблизости племен диких скифов и сарматов для объявления им войны, она от скуки швыряет в прохожих из окна свои туфли.
- Остается посочувствовать мессиру Родерику, - ледяным тоном произнесла Диана. - Жизнь его, видимо, очень бедна событиями, если он готов бесконечно обсуждать одно и то же. Что ж, по крайней мере, теперь у него будет о чем рассказать в старости внукам! Сама Диана Бретонка однажды запустила туфли ему в голову!
В конце этой тирады она не выдержала и рассмеялась, и все девушки - тоже. Иоли смеялась вместе со всеми. Все-таки не подпасть под чарующее обаяние Русалки было трудно!
Теперь обе девушки часто проводили время вместе, выезжая на прогулки или сопровождая Рауля. Или, как сейчас, за рукоделием. Разговаривали они не много. Диана испытывала ревность, как любая девочка, у которой забирают часть заботы и внимания любимого старшего брата. Конечно, до нее уже доходили сплетни о том, что на эту скромницу Иоланду имел свои виды Жоффруа. Который, кстати, и принял ее в замке.
- Времени эта блаженная даром не теряет, быстро переметнулась, куда надо, - шипела Бэгга, когда господина не было поблизости, но зато могла услышать его сестра.
И Диана невольно прислушивалась к этим словам. Сама себе говорила, что только хочет узнать, что за человек появился в окружении Рауля, но в глубине души должна была признать, что это ревность.
Иоланда же чувствовала это и смущалась, порой не зная, как себя вести. У нее тоже были братья, но ни один из них не успел найти возлюбленную, и Иоли не знала, как повела бы себя, будь это так.
Она не могла посоветоваться даже с Аделиной, хоть они и сдружились во время осады, и старшая служанка не раз помогала ей. Но теперь к Аделине вернулись ее девочка и ее сын Дидье (именно в такой последовательности она говорила о них), и времени на Иоли у нее не осталось. Она нашла бы его, если бы Иоли попросила ее выслушать. Но Иоли не просила, боясь, что подобный разговор будет понят как жалоба.
Так что пока Диана и Иоланда проводили время в обществе друг друга и порой перекидывались несколькими словами ни о чем - лишь ради одного человека, который был дорог обеим.