Горностай
— Вот это тысячелистник. Ну скажи: тысячелистник. Не получается? Ладно. Тогда смотри сюда. Этот желтый цветок — пижма. Скажи: пижма!
— Пижма, — повторил за Иоли маленький мальчик в рубашке до колен.
— Молодец. Подрастешь — будешь лечить людей. Хочешь?
— Нет! — насупился малыш. — Ален — воин!
— Ну, значит, самому потребуются бальзамы и мази! Воинов часто ранят. Ты знаешь об этом? У моего отца много ран и шрамов. Это потому что он воин. Мои два брата тоже были воинами, но даже не успели получить раны. Потому что их убили почти сразу.
И тут же подумала, что маленький Ален не понимает смысла ее речей. Ему всего года четыре, наверно. Но точно его возраст никто не знал. Ален был подкидышем.
Однажды ночью старую Клэр разбудил лай ее пса. По вечерам она спускала его с привязи, и так он нес службу до утра. Жила ведь Клэр совсем одна, а дурные люди могут забрести даже в ее бедный дом. Ночные злоумышленники, видимо, знали, что собака отвязана, ибо даже не пытались проникнуть во двор. Выйдя из дома, хозяйка увидела, что пес грозно лает, стоя напротив калитки. Извне донеслись шаги убегающих людей. По-видимому, их было двое. Пес вскоре перестал лаять, но от калитки не отходил и вел себя беспокойно.
Клэр стояла в нерешительности. Выглянуть сейчас или дождаться утра? А что, если те вернутся? И тут ее тонкий слух уловил тоненький писк, похожий на мяуканье голодного котенка… или плач младенца! Она взяла пса за ошейник и открыла калитку. Луна светила ярко, и Клэр увидела в одном шаге от себя корзину, из которой и доносился писк.
В корзине обнаружился совсем маленький ребенок, завернутый в кусок грубого холста. Ни записки, ни кошелька, которые порой оставляют беспутные родители, при ребенке не было.
Кто подкинул мальчика, выяснить не удалось.