Когда за ним закрылась дверь, Диана сказала:
- Увеличьте количество разъездов. И передайте от моего имени во все усадьбы и деревни, что дозорные вышки не должны пустовать, а стада, кроме пастухов с собаками, пусть охраняют по двое-трое крестьян, кто покрепче.
Но она, как и остальные, понимала: приказать это проще, чем сделать. Людей не хватало. Но понимала она и то, что у Родерика их тоже не хватает.
Несколько часов спустя Родерику передали ее ответ.
- Так значит, девчонка отказывается вернуть моих людей, да еще требует денег? – Родерик грозно свел темные брови, выслушав своего сенешаля. – Похоже, эта мнимая монашка и впрямь свирепа и нахальна! Ее следует наказать.
Конечно, он знал, что утренний набег на соседские земли учинил его вавассор Фаруин с сыновьями. Их надел был ближе всего к границе, и слишком велик оказался соблазн напасть, стоило им узнать об отъезде барона Рауля в Париж.
Тем более, они знали и о том, что управлять поместьем он оставил свою сестру. Не ожидая серьезных препятствий со стороны девчонки, они решили воспользоваться отсутствием Рауля и поправить за его счет свои дела, пошатнувшиеся во время войны.
Да, похоже, что вассалы Коллин де Шевалье были виновны... на этот раз. Но сколько раз соседи нападали первыми! Правда, Рауль, став бароном, еще ни разу не делал этого, но он и правит своим замком совсем недавно. Что же до девчонки... Родерик скрипнул зубами. Ему не раз уже передавали ее язвительные речи в его адрес, а сегодня она дерзнула пленить его людей и требовать денег!
Он вовсе не желал делать своим личным врагом Рауля. Напротив, давно думал о том, что со смертью их отцов могла бы прекратиться и давняя родовая вражда. Двоим молодым властителям не за что было ненавидеть друг друга. Учинять резню Родерику не хотелось, тем более вот так, в отсутствие Рауля. Однако же, чтобы не стать посмешищем, теперь он должен был проучить ее.
- Где вы намерены перейти границу, господин? – спросил Хродерав на следующее утро.
- Там же, где перешел Фаруин. Там сейчас меньше всего ожидают нападения. Да и ручей в том месте не глубок, легко будет гнать скот в нашу сторону.
Последние слова Родерик говорил, уже идя к двери в панцире и застегивая на ходу шлем.
Он и дюжина всадников через несколько минут миновали мост и исчезли в лесу.
Бриджит наблюдала за его отъездом через узкую бойницу крепостной стены.
С той ночи, что они провели вместе, она вела себя невозмутимо, будто ничего и не было. Ни намеком, ни взглядом не напоминала о случившемся, но дела замка вела с прежним старанием, строго учитывая каждое денье, каждый бочонок вина или мясную тушу, и зорко следя за всем происходящим в замке.
Один раз она, слишком поторопившись, спугнула свою дичь. Больше нельзя было допустить подобной осечки. Она еще возьмет свое, а пока пусть он успокоится. А главное - пусть поверит, что успокоилась она.
Он может, если хочет, носиться по лесам и совершать набеги, чтобы позлить какую-то Бретонку. Говорят, она мужеподобна и дика. Что ж, пусть Родерик развлечется, охотясь на это грубое существо. Это лучше, чем принимать у себя отцов богатых и родовитых невест.
После проливных дождей земля была еще влажной. День выдался солнечный и теплый, но уже по-осеннему, без палящей жары. На открытом месте всадникам бил в лицо ветер, но в лесу стена великанов-деревьев сдерживала его, и он сердито шумел лишь в верхушках.
Любопытные белки поглядывали сверху на всадников, перелетали с ветки на ветку лесные пташки, а в одном месте они промчались прямо под толстой веткой, на которой распластался полосатый дикий кот, следивший за людьми желтыми недоверчивыми глазами до тех пор, пока те не исчезли из виду.
Порой быстрый родничок с плеском вырывался из-под корневищ деревьев, пересекал дорогу и снова терялся среди мхов и трав.
Один раз из чащи выскочила дикая свинья с поросятами, бежавшими за нею по пятам, в другой - из-за стволов вышла, изящно перебирая копытцами, пятнистая лань, но тут же, испугавшись всадников, ринулась обратно в чащу.
Иногда попадались руины старых римских вилл, настолько заросшие травой и низким кустарником, что издали напоминали обычные холмы, или еще более древние курганы-могильники, покрытые густыми зарослями папоротника и клевера.