Хродерав, презирая моду и вообще почти все новое, носил длинные висячие усы и заплетал у висков косицы из своих наполовину седых волос. Так ходили франки во времена Карла Лысого, даже раньше, но он упорно не хотел что-то менять в своем облике и привычках. Все должно быть по старым законам предков! Мужчины воюют и, когда надо, погибают, женщины рожают новых мужчин. Все просто. Но вот среди молодых все больше новых веяний. К добру ли это? Им уже не по нраву суровый быт, которым довольствовались отцы, подавай роскошь. Вот и молодой господин, чуть что, велит наполнять для него ванну, а зачем? Разве это не грех и не ведет к изнеженности? Ну да ладно, видно, так его приучила мать, которая была вроде из каких-то сарацин, у них принято возводить в культ чистоту тела.
Но вот что дозволено в настоящее время женщинам, даже незамужним девицам, это просто не укладывается в голове! Ходить в набеги, вести переговоры, спорить с мужчинами, вообще что-то решать! А сидеть в замке, ткать и дожидаться, когда ее посватают, уже и не хочет!
Хродерав в сердцах ударил себя кулаком по колену и рассказал Бриджит о Диане. Нет, разумеется, он не упомянул о том, как та обвела мессира вокруг пальца, а только лишь о ее внешности и привычках. Но этого было достаточно, чтобы Бриджит поняла: в борьбе за Родерика у нее может появиться опасная соперница.
В это время Родерик лежал в большой лохани с теплой, пахнущей чабрецом и мятой водой. В помещении, служившем купальней, было хорошо натоплено, ибо в большом, почти во всю стену, очаге горел огонь. На столе стояли несколько кувшинов с узкими горлышками, наполненных горячей водой, которую можно было при необходимости добавлять в лохань.
По обычаю, господина купает его жена, но барон де Коллин пока женат не был. К его услугам всегда были хорошенькие податливые прислужницы, с которыми можно потешить плоть, но сегодня он велел никому не входить сюда.
Хотелось просто отдохнуть после такого дня, да и подумать о дальнейшем. В воду был добавлен отвар диких трав, который напомнил ему лес, плеск ручья, наклонившиеся к воде ивы… и юную красавицу у него на руках.
Родерик улыбнулся и закрыл глаза. Теперь он все окончательно решил, и как только он это сделал, тут же отступила усталость, стало легко и телу, и его душе.
Он выследит и похитит свою строптивую соседку, и все воины ее брата не помешают это сделать.
Обитель Святой Моники
Обитель Святой Моники находится на землях Блуа, подвластных Роберту Нейстрийскому, и путь до нее от замка Рысье Логово не ближний. Для того, чтобы быть на месте до закрытия ворот и не ночевать где придется, выехать надо рано утром. Лишь часть этого пути можно проделать по старой римской дороге, и это уже подъезжая к обители. Все остальное время нужно ехать по плохой дороге, проходящей через лес, и мучиться, трясясь на ухабах. Только поэтому удалось отговорить Аделину сопровождать двух юных путешественниц.
— Ну что с нами может случиться? — говорила Диана. — Мы берём с собой сильный отряд, да и Сигерод едет с нами.
— Да, но время вы выбрали не самое удачное! Никто из нас не знает, чего ожидать теперь от барона Родерика! Не захочет ли он перехватить вас по дороге и утащить к себе?
— Для этого ему понадобилось бы целое войско! — возразила девушка. — Да он и не пойдет на такое. Одно дело — обычные стычки на границе да на спорных землях, и совсем иное — похищение, для которого понадобится провести целое побоище. Самое большее, что он сделает — это снова нападет на какую-нибудь деревню. Но у нас в темнице его люди, и я думаю, Родерик не будет рад, если по возвращении я прикажу посадить их в колодки на площади! Если же он будет вести себя мирно, то я готова возобновить переговоры и вернуть его вавассоров. На моих условиях, разумеется!
Были и у отца Августина определенные сомнения, но мог ли он возражать против поездки на богомолье?
— Я согрешила, святой отец, — покаянно говорила Диана, — гордыня и гнев — смертные грехи, а я в них впала вместо того, чтобы, как учит Святое Писание, подставить правую щеку, если ударят по левой! Я должна во искупление совершить эту поездку и помолиться в обители Святой Моники, покаяться в грехах!
— Как будто тебе нельзя принести покаяние в замковой часовне! — покачала головой Аделина.
— Можно, но ведь Святая Моника, мать Блаженного Августина, замолвит за меня словечко перед Господом охотнее, чем любая иная святая!
— Почему ты так уверена, что именно она сделает это охотнее? — удивился капеллан.
— Потому что она до того, как стала святой, была грешна! Она имела пагубное пристрастие к хмельным напиткам, святой отец! Нам объясняли в монастыре, что эта святая очень понимает людские слабости и просит Господа за грешников, которые искренне желают исправиться. Она ведь и сама бросила пить и раскаялась, и Иисус простил ее!
— Ну, если так, то поезжайте, — сказал Августин. — Думаю, и Иоланде очень хочется проведать свою подопечную, ту несчастную женщину. Намерения у вас благие, и Господь сохранит вас в пути.
— А поможет ему в этом сенешаль Сигерод с хорошим отрядом воинов, чтобы уж наверняка, — подвела итог Аделина.