Полчаса спустя они расположились под раскидистым деревом на краю леса. Фастрада попросила пойти туда, ибо не чувствовала себя в безопасности в монастыре.
- Я ведь только из-за того и рискнула туда войти, что увидела тебя! - твердила она. - Но если обо мне узнают... Думаю, с матушки Корнелии станется оповестить всех гарпий... то есть других настоятельниц, что я сбежала из ее поганого монастыря, и сообщить мои приметы! Да и отец с мачехой меня ищут!
- Но почему ты сбежала?
- Да потому, что отец принял окончательное решение не выделять мне приданое, и мне предстояло пострижение в монахини! Будь он неладен! А ко мне давно уже был неравнодушен один местный молодой человек, с которым я иногда виделась, бывая в городе. Вот с ним я и сбежала!
- Где же он тогда?
- Прячется в лесу. Ведь нас преследуют! А кроме тебя, мне обратиться было не к кому! Кто ещё из наших монастырских подруг дерзнул бы даже просто говорить со мною после случившегося? Они же трусихи. А уж Луиза точно выдала бы меня. Да, теперь я могу признать, что всё-таки этой дуре повезло! Живёт себе в богатстве! Если бы ты знала, как я обрадовалась, увидев тебя подъезжающий к обители! Я ведь думала, что ещё долго мы будем тащиться в сторону вашего замка, глотая пыль.
- Какой же помощи ты ждешь от меня? - спросила Диана.
- Помоги нам уехать подальше отсюда! Иначе рано или поздно нас схватят! Может быть, ты попросишь брата? У него наверняка есть друзья в отдаленных замках, где никто нас не знал бы! Мой жених мог бы там нести службу...
- Я подумаю, что можно сделать, - сказала Диана. - Если только вы при бегстве из монастыря никого там не убили!
- Как ты могла такое подумать! Я знала, что ты не откажешь мне! - Фастрада заключила ее в объятия.
- О, вот наконец и он, мой милый, идёт сюда! - с каким-то преувеличенным радостным возбуждением воскликнула вдруг беглая послушница.
И правда, к ним приближался мужчина в дорожном плаще. В нем не было бы ничего примечательного, если бы не неприятный, словно ощупывающий до самых костей взгляд холодных, как у хищной птицы, глаз.
Заговорил он, однако, учтиво. Приветствуя Диану, низко поклонился, благодаря ее за участие к судьбе беглецов... и в ту же секунду выбросил вперёд руку, в которой сжимал пропитанную чем-то резко пахнущим тряпицу. У Дианы потемнело в глазах, и ещё через секунду она лежала без чувств на земле.
- Скорее! - проговорила Фастрада, вскакивая. - Бери ее и уходим, пока этой дуры не хватились!
- Сам знаю, - буркнул мужчина, вскидывая девушку на плечо. - Я что, дурак, по-твоему? На мулах поедем, в лесу спрятаны!
Фастрада
Диана очнулась в темном помещении. Судя по затхлому воздуху и запаху голубиного помета, здесь давно никто из людей не жил.
Болела голова, и она с трудом вспоминала события дня. Как она оказалась здесь, и что это за место? Она была крепко привязана к столбу, поддерживавшему потолочную балку. Мало того, ей заткнули рот.
Щели в ставне маленького оконца пропускали немного света, но рассмотреть через них хоть что-нибудь было невозможно.
Ей было больно от впившихся в тело веревок, но ещё ужаснее было осознавать, что ее похитили, и она сама не знает, где находится и сколько прошло времени.
Диана глухо застонала, вспомнив, что похищение подстроила ее подруга Фастрада. Но для чего ей это нужно? Оставалось ждать, когда ей это объяснят.
Снаружи не долетали никакие звуки, а значит, скорее всего, это заброшенное строение находилась в лесу.
Но вот послышалось ржание лошади и звон уздечки, а затем - голоса. Мужской, говоривший на не знакомом Диане языке, и женский - голос Фастрады. Когда говорил мужчина, Диана уловила только одно слово - "Гуннар". Если только не послышалось...
- Ты можешь говорить по-франкски, Орм? - раздражённо спросила Фастрада. - Я плохо понимаю тебя.
- Надо учить язык! - усмехнулся он, переходя, однако, на франкский. - Ты же не собираешься оставаться здесь
после всего?
- Разумеется, нет. Пойду, посмотрю, как она там. Должна была уже очнуться.
- Да, посмотри. Если с нею что-то случится, нам головы снимут.
- Тебе - да.
- Ты плохо его знаешь, если думаешь, что тебе - нет.
Скрипнула дверь. Фастрада вошла и тут же закрыла ее за собой. В руке она держала подсвечник с горящими свечами. Поднесла его к лицу Дианы и удовлетворённо сказала:
- Ты пришла в себя? Что ж, хорошо. Думаю, тебе не терпится кое-что выяснить.
Она поставила подсвечник на грубо сколоченный стол, вышла и быстро вернулась с глиняной кружкой.
Освободила Диане рот.
- Я принесла тебе воды.
Диана только сейчас поняла, как сильно пересохло горло, и сделала несколько глотков.
Теперь, благодаря свече, она видела, что комната достаточно велика, но, кроме стола и пары столь же грубых табуретов, в ней ничего нет. Но деревянные столбы, поддерживавшие балки, были украшены искусной резьбой, да и давно не топившийся очаг был очень большим. Видимо, прежде здесь была зажиточная усадьба.