- Вот что случается с теми, кто не чтит род своего отца, - наставительно сказал Орм уже по-франкски, обращаясь к Диане. Голос его звучал теперь почти дружелюбно. - Все боги отказывают таким в помощи, даже ваш Иисус, бог слабых и нищих!
Диана молчала, а он тут же заговорил снова:
- Ты вела себя храбро, но теперь смирись с поражением. И мой тебе совет: не зли Гуннара, когда окажешься у него. Не слишком надейся на то, что он не захочет испортить твою красоту. Есть способы причинить ужасную боль, не оставляя на теле следов!
Снаружи раздался всплеск. Орм криво усмехнулся.
- Как сказали бы ваши попы, да простит Иисус ее прегрешения! Скажи, а вот ты простишь ее?
- Я не Иисус, - зло бросила Диана.
- Это я заметил. Но его же вроде тоже предали. И тоже кто-то из своих...
Диане меньше всего хотелось беседовать с ним, но в тот миг, когда датчанин разглагольствовал, ее обострившийся от опасности слух уловил во дворе какое-то движение... шаги человека. И человек этот был быстрее и легче, чем Эгиль. Что, если это ее спасение?
- Да, предал один негодяй, которого наняли за тридцать серебренников, - сказала она, стараясь отвлечь его внимание.
- Это были большие деньги в их стране? - поинтересовался тот.
- Не знаю, да и деньгами он все равно так и не воспользовался.
- Отчего же?
- Удавился из-за угрызений совести.
- Совести? - хмыкнул он. - Ну, у Фастрады с совестью было ...
Со двора донесся громкий лязг металла о металл - с таким звуком скрещиваются, высекая искры, стальные клинки.
И грозный рык Эгиля, выкрикнувшего:
- Один!
С его голосом почти слился ещё один, не менее яростный:
- Монжуа!
Орм с проклятьем вскочил и бросился к выходу, держа меч в левой руке.
Родерик за последние полчаса не раз возблагодарил Бога за то, что опустевшая усадьба принадлежала прежде каким-то зажиточным крестьянам, а не воинам. Это было видно по многим признакам. Например, пространство перед частоколом, расчищенное от леса, было недостаточно широко, а дозорной вышки не было вовсе. Эти недочёты, стоившие жизни хозяевам, ему были сейчас на руку.
Если верить описанию, которое он вытряс из пьяницы, Родерик почти достиг лесной усадьбы. Запаха дыма или готовящейся еды не уловил, но ветер принес звук, похожий на фырканье осла или мула.
На расстоянии полулье или чуть больше он остановил Ориона, чтобы не выдать свое приближение стуком конских подков, сам же двинулся дальше пешком.
Старался ступать неслышно, как положено воину-разведчику, на ходу примечал: вот беспокойно кружатся в воздухе несколько соек, а вот маленький куст сломан совсем недавно, листья даже не успели привянуть. Сдернутый мох, перевернутый камень, и земля в этих местах ещё не высохла. Звериной тропы здесь нет, значит, проехали люди.
Преодолеть расстояние от кромки леса до частокола - самое опасное, оно хорошо просматривается, а укрыться негде, именно здесь легче всего получить стрелу в сердце. Но если похитителей всего трое, то при отсутствии дозорной вышки и с выбитыми воротами они не смогут хорошо охранять свое временное пристанище. Да и вряд ли они его ждут!
Родерик добежал до частокола незамеченным и двинулся, прижимаясь вплотную к нему, в сторону ворот. Сейчас его могли бы заметить со второго этажа, но окна были либо закрыты уцелевшими ставнями, либо зияли пустотой, и в них никто не показывался.
Оставалось войти.
У коновязи он увидел лошадь и двух мулов. Похитителей трое, причем среди них женщина, это он помнил.
Он двинулся вперёд, держа наготове оружие. Из дома донесся звук, будто волоком тащили что-то тяжёлое. Родерик быстро отступил за угол и увидел, как огромный норманн появился с трупом женщины. Черные косы волочились по земле. Это была не Сирэн, от сердца сразу отлегло.
Родерик шагнул навстречу норманну.
Тот, видно, тоже привык чувствовать опасность, рукоять меча тут же оказалась в его ладони, а боевой клич возвестил о появлении чужака.
Из дома выскочил второй викинг.
Родерику пришлось пустить в ход сразу и меч, и кинжал, но он был готов к этому.
Тот, что постарше и могучий, как медведь, оказался ещё и очень ловок. Он сделал коварный выпад снизу, но Родерик стремительно отвел его и сам нанес удар – влево и назад. Эгиль чудом увернулся, парировал удар и тут же снова стал наступать. Он был опасным противником, а вот его сообщник, менее сильный и к тому же вынужденный сражаться левой рукой, особой угрозы не представлял, однако же, кинулся с поднятым мечом. И тут же покатился по земле с жутким воплем, ухватившись за вспоротый живот. Родерик пронзил его насквозь, и после короткой агонии Орм затих и остался лежать возле колодца.
Но Эгиль вновь атаковал спереди. Родерик провел хитрый обманный прием, отбил разящий удар датского меча, вынудив Эгиля раскрыться, и с силой вонзил кинжал в глазницу врага. Тот рухнул на колени, судорожно вцепившись в залитое кровью лицо, а барон тут же добил его ударом меча в горло.