Услышав ответ, дама Клотильда призадумалась. Дочь того самого Гримберта, чей надел совсем рядом с ее поместьем! И этот надел очень пригодился бы ей. Но у Гримберта вроде еще есть сыновья. Ладно, поживем — увидим. Сегодня они есть, а завтра… как знать. В такое-то лихое время!
— Противный мальчик, — говорила тем временем Иоли, рассказывая о случившемся во дворе.
Мудрая Клэр чуть усмехнулась и промолчала.
Хотя могла бы рассказать, что и мамаша Лауберта не блещет воспитанием и добротой.
Дама Клотильда обратилась к Клэр из-за мучивших ее несварений желудка и изжоги. И упорно не хотела понимать, что есть перед сном жирную и сладкую пищу ей не следует, тогда не потребовались бы и лекарства. Уходя, она оставила знахарке несколько медных монет. Так обычно расплачивались бедные крестьяне.
- Но тебе все же не следовало, дитя, спорить с этим грубым мальчиком, - сказала Клэр. - Такого не перевоспитаешь, а ведь он мог ударить тебя.
- Я бы тогда тоже ударила, - возразила девочка. - Хоть я и слабее, но отец всегда повторяет, что сражаться надо до конца. Правда, он братьям это говорит, не мне...
- Да, сражаться до конца, - задумчиво повторила Клэр. - Знаешь, есть такой маленький грациозный зверек - горностай. Так вот, несмотря на свою хрупкость и малый размер, он всегда бьется до конца и не страшится, что противник сильнее и может повредить горностаевую красивую шкурку!
- Да, горностай - красивый зверек, - кивнула Иоли.
С тех пор Клэр иногда называла ее - мой милый Горностай.
Набег
Пока барон беседовал с сыном, маленькая Диана сидела в лохани с теплой водой. Аделина энергично водила по ее телу мочалкой, смывая грязь и пот после упражнений с оружием.
— Ну зачем так сильно трешь?! — поморщилась девочка.
— Потерпи! Надо же отмыть…
— Что там отмывать? Это синяк, а не грязь.
— Ох, и правда! Сильно же ты ударилась!
— Ну да, сегодня я упала.
— Сейчас смажем целебным бальзамом, и все заживет очень быстро.
— Бальзамы так дурно пахнут! — сморщила маленький носик Диана.
— Ну, это не самое страшное. Ты потерпи, уже заканчиваем.
— Рауль говорит, что я хорошо занимаюсь!
— Не только Рауль, многие так говорят.
— Отец никогда не хвалит меня. Иногда только подойдет, посмотрит немного, как мы занимаемся, и уходит.
— Ну, твой отец уже много лет как прославленный воин. Поэтому он очень взыскателен во всем, что касается воинского обучения, — объяснила Аделина. — Его похвалу надо еще заслужить, и сразу хвалить начинающего бойца он точно уж не станет!
Диана кивнула, соглашаясь. А Аделина подумала, что все-таки Роже мог бы иногда похвалить девочку, хотя бы за старание и упорство.
Служанка быстро вытерла Диану и одела в льняную рубашку и простое шерстяное платьице. Оно закрывало ноги почти до щиколоток и казалось девочке ужасно длинным и неудобным. Гораздо удобнее было в штанах и рубашке, в такой одежде она ходила упражняться в фехтовании. И ничего, что сверху для безопасности приходилось одевать тяжелую куртку-стеганку с нашитыми роговыми пластинами. Диана с радостью все время ходила бы одетая как мальчик, но это ей не дозволялось.
— Ну вот, садись.
Аделина усадила ее на скамью поближе к окну, где больше света, и придвинула короб с нитками и иголками.
— Смотри на образец. Вот эти швы ты сегодня должна освоить. А завтра будем подрубать полотенца и другие нужные вещи.
Диана тяжело вздохнула, послушно вдела нить в иголку и приступила к работе. Уговор есть уговор, она никогда не пыталась уклониться от того, что пообещала.
«Ничего, — думала Аделина, разбирая мотки грубой шерсти. — Она уже понимает, что у нее есть обязанности, это хорошо. Пусть пока рукодельничает только ради разрешения заниматься с мечом, потом привыкнет. Научится и припасы учитывать, и дом вести. Еще мне спасибо скажет, когда вырастет, сама станет хозяйкой, и сотня человек будет ежедневно разевать рты на содержимое ее погребов!»
А в том, что Диана когда-нибудь станет хозяйкой, Аделина не сомневалась. Пусть не здесь, а в ином месте. Ведь не отдаст же ее барон за виллана. По всему, идти ей за благородного человека, а значит, вырастить и воспитать ее надо сообразно этому!