Дверной проем на миг загородила высокая фигура мужчины. Против света нельзя было разглядеть его лицо, но Диана узнала его голос. Узнала, когда он выкрикнул франкский боевой клич.
Он стоял и смотрел на нее, беспомощно лежащую на полу. Только сейчас до Дианы дошло, что она по-прежнему пленница, только теперь решать ее судьбу будет не Гуннар, а Родерик. Что, если он захочет унизить ее теперь?
- Их было только двое? - спросил он.
Она молча кивнула. Горло перехватило от какого-то непонятного волнения, и сказать что-либо вслух Диана не смогла.
Родерик подошёл и перерезал сыромятные ремни, которыми ее связали на этот раз.
Диана тут же встала, хоть и испытывала боль от жёстких пут.
- Вот мы и встретились, Сирэн! Помнишь, ты говорила, что найдешь меня? Так вот, я устал ждать этого и пришел сам!
Она глянула прямо в его глаза, проверяя, не насмехается ли он. Но лицо Родерика было в точности как в тот миг, когда он взял ее на руки среди пенных вод лесного ручья. Они были почти одного роста и могли смотреть глаза в глаза.
- Ты невредима?
Снова кивок светлой головки.
- Я убил их, - просто сказал он. - Некогда было расспросить, чего они от тебя хотели!
- Они везли меня к ярлу Гуннару, - проговорила она наконец.
- Не знаю такого. Но ты сможешь мне все рассказать по пути в Коллин де Шевалье.
- Куда? - возмутилась Диана.- Мне нужно домой!
- Я отпущу тебя туда, Сирэн. Но прежде мы обсудим условия. Это будет соответствовать рыцарской чести, прекрасная воительница! Я взял тебя в плен, не так ли? Вот и обсудим заодно твой выкуп!
- В плен! - она возмутилась еще больше. - Здесь мы не на твоей земле, какое ты имеешь право меня пленить и увезти к себе?
Черные глаза слегка прищурились, оглядывая ее.
- Я делаю это просто потому, что так решил! По праву сильного, если угодно. Я отбил тебя у норманнов, и по закону войны ты моя пленница!
- И ты засадишь меня в подземелье, тоже по закону войны? - Диана надменно вскинула голову.
- Нет! Тебе будет оказано уважение и предоставлено все наилучшее, но пленник имеет право уехать, только заплатив выкуп. Как заплатил его я, будучи в плену у твоего брата! Если ты пообещаешь не пытаться убежать, я даже не стану связывать тебя. Поверь, я хочу только мира с твоим семейством, Сирэн!
- Ты ведь знаешь, как меня зовут на самом деле! Почему же называешь меня Сирэн? Ведь это имя я просто придумала.
- Но ты придумала его из-за меня, так? И оно мне нравится, как и ты сама. Диана, ты разрешаешь мне иногда называть тебя Сирэн?
- Называй, - она пожала плечами. - Но не часто!
- И ты даешь обещание не убегать от меня?
- Я вынуждена подчиниться, - вздохнула она. - Уже не терпится узнать, какой выкуп ты заломишь!
- Он будет очень большим! - заверил Родерик.
- Так ты жадный?
- Думаю, да! Например, я хочу получить твой поцелуй в награду за спасение, и прямо сейчас! А потом сразу же ещё один - за тот случай в трактире!
Он шагнул к девушке, но она тут же упёрлась кулачками в его грудь.
- Это когда ты обозвал меня монашкой?
- Это когда ты бросила в меня башмаки!
- Но уж за то, что ты дурно обо мне отзывался после этого, ты должен сам заплатить!
- Я заплачу, красавица, - пообещал он. - И тоже поцелуями!
- Не смей меня целовать, сир Родерик! Ты забыл, что наши семейства враждуют? Кто же целует врагов?
- Но мы можем и должны пресечь вражду, прекрасная Диана! Разве ты сама не говорила Раулю и мне, что бить мы должны норманнов, а не друг друга?
- Ты так хорошо все помнишь?
- Да! Я только на миг подумал, что забыл...
- И я сейчас думаю так же, как и тогда... Но целовать тебя не буду, Родерик! По-моему, это было бы слишком!
- Слишком быстро, правильно я тебя понимаю?
- Понимай как тебе угодно, но никаких поцелуев!
- Только один! - возразил он, привлекая ее к себе.
Твердые кулачки ударили его в грудь, но не так сильно, как могли бы.
Его губы были жесткими и обветренными, и в то же время приятными на вкус. И они сначала лишь коснулись ее губ и тут же чуть отстранились. Но только для того, чтобы вернуться опять и ощутить сладость и трепет ее свежих и нежных, как лепестки, губ. Ведь это только на секунду, убеждала себя Диана, и только для того, чтобы она сумела понять, что же такого необычного в его поцелуях, почему от них подкашиваются ноги и сладко кружится голова... И почему он подхватил ее на руки? Это было уже дерзостью, и нужно было сказать ему об этом, но он не давал это сделать, целуя ещё и ещё.
Он не мог отпустить ее, даже если бы она что-то сказала. Если бы даже грозила или упрашивала - нет. Если бы небо рухнуло на землю - нет. Она была слишком прекрасна, чтобы он отпустил ее.
И слишком наслаждалась его поцелуями, чтобы отпустить его самой!