Говоря это, она в негодовании повысила голос, и до ехавшего впереди Родерика долетели ее слова. Он обернулся через плечо. Теперь она напоминила ему девочку, впервые столкнувшуюся с жестокостью этого мира. И она, эта девочка, такая юная и прелестная, едва не стала жертвой какого-то дикаря-язычника. Он, Родерик, сумел ее спасти, а его сестрам никто не пришел на помощь, и как знать, не рыдают ли они сейчас в рабстве у такого же, как Гуннар! Или, может быть, они мертвы. Родерик скрипнул зубами. Запоздало пожалел, что сразу убил обоих датчан. Лучше было сначала развязать язык кому-то из них, чтобы рассказал, где будет ждать Гуннар на своем драккаре, да и отправиться туда с хорошим отрядом. Конечно, вряд ли он успел бы, но ненависть Родерика к норманнам была так велика, что он мог бы нестись, как вихрь, лишь бы настичь их!
Родерик сдержал коня и повернулся к девушкам.
— Но меня, прекрасные дамы, вы ведь не причисляете к данайцам?
— А вы собираетесь нам что-то подарить, мессир? — спросила Диана.
— Пока — только угостить. Скоро мы будем на постоялом дворе. Мне и раньше случалось ночевать там. Конечно, это далеко не роскошное место, но хозяйка готовит недурное рагу из крольчатины.
— Надеюсь, что мы не сломаем зубы об это рагу, — Диана сморщила носик. — И что оно не будет пересолено!
— Хоть вы и привередливы, красавица, но, думаю, жалоб на ужин у вас не будет.
— Я и сама так думаю, — призналась она, — особенно после того, как с завтрака ничего не ела. А завтракают в обители очень рано!
Диана и правда чувствовала сильнейший голод и съела бы не то что кролика, а быка, во всяком случае, так ей сейчас казалось.
Вскоре до них донеслось отдаленное ржание лошади, и Орион подал голос в ответ, предчувствуя сытную кормёжку и отдых в удобном стойле.
Постояльцев было мало, и хозяйка с радостью приняла их и выделила дамам комнату получше.
Пока готовилось пресловутое кроличье рагу, Родерик велел принести для девушек воды, ополоснуться с дороги.
Он и сам с удовольствием вымылся бы сейчас, и подозвал хозяйского сына, чтобы помог снять доспехи. Расстегнуть все эти пряжки и ремни не так уж просто для непривычного человека, и когда дело было сделано, Родерик вздохнул с облегчением.
— Теперь принеси воды, мальчик. Можно просто из колодца.
Диана, спрятавшись за ставнем, наблюдала, как он скинул рубаху и протянул к воде сильные смуглые руки.
Быстрыми энергичными движениями он смывал пот и пыль, а вместе с ними уходила и усталость.
Невозможно было не признать, что он очень хорош собой — высокий, широкоплечий, отлично сложенный. Упругие литые мускулы перекатывались под гладкой кожей. Вот откинул намокшие пряди со лба, ополоснул лицо. Когда она увидела Родерика впервые, его густые черные волосы были красиво подстрижены, теперь же ниспадали непослушными кудрями на плечи, как грива. Так он казался старше, но, видимо, не стригся из-за траура.
— Очень хорош! — проговорила у нее за спиной Флоранс. — Видно, правду говорят, что многие юные дамы мечтают о нем.
— Да, недурен, но не думаю, что он красивее Рауля, — возразила Диана и отошла от окна.
Она была немного раздосадована, что камеристка застала ее разглядывающей этого мужчину. Человека, которого она должна была, но не могла и не хотела считать врагом.
— Ваш брат и мессир Родерик просто совсем разные, что тут сравнивать? — продолжала рассуждать Флоранс.- Но всё-таки, госпожа, Родерик и выглядит, и ведёт себя, как подобает прекрасному рыцарю! Единственное, чего ему не хватает, так это возлюбленной дамы.
— Откуда тебе знать, что у него ее нет?
— Я ведь не напрасно столько лет служила в парижском дворце, госпожа! Там всего наслушаешься. Да ещё и научишься вызнавать то, что интересно! Так вот, никакой возлюбленной у него не было и нет. Нельзя же считать таковыми знатных распутниц и вилланок! В таких развлечениях он вряд ли себе отказывал, но теперь волей-неволей придется задуматься о браке, ведь Родерик остался один из всего рода! А уж по любви он женится или станет выбирать, у кого из молодых девиц приданое богаче и семейство влиятельнее, кто же его знает! Но скорее он все же захочет по любви, иначе давно женился бы на Альменгейде, которую прочил ему отец!
Говоря это, Флоранс сделала невинное выражение лица, но затаенно улыбалась, наблюдая, с каким интересом слушает ее госпожа.
Когда Диана вновь глянула в окно, Родерик уже накинул чистую рубаху, что подала ему хозяйка.
— Спасибо, тетушка Юдит, — весело говорил он, — вы всегда знаете, что мне нравится!
— Не трудно запомнить, что вы любите ходить в чистом, мессир барон, — ответила женщина, очень довольная этой похвалой. - Угодно ли отведать ужин?
— Да, пусть подают на стол. Своих спутниц я позову сам.