Диана терпеливо шила, но думала о другом. О том, что отец Августин обещал вскоре начать ее обучение грамоте. Интересно, как у нее это получится? Она была уверена, что читать и писать интересно, ведь не напрасно же ее брат Рауль любил эти занятия и подолгу просиживал над книгами. Наверно, поэтому Рауль такой умный! Она тоже хотела быть умной. И обязательно прочесть ту книгу, в которой святой отец вычитал ее имя.
Других ее братьев, Жоффруа и Гонтрана, ничуть не привлекали толстые фолианты из замковой библиотеки. Но если Жоффруа, как старший сын и наследник, все же освоил кое-какие знания, то Гонтран не желал и слышать о какой-либо учебе, кроме воинской. В свободное время он бегал по лесу с деревенскими ребятами, разоряя птичьи гнезда и набивая живот заячьей капустой, недозревшими ягодами и орехами. И никакими наказаниями и уговорами удержать его было невозможно.
Впрочем, отец был снисходителен к нему. Может, и лучше, если из его младшего сына вырастет сильный и грубый рубака, который всегда поможет старшему брату в войнах и набегах, будет для него верной опорой, и при этом не станет заноситься и не устроит никаких смут. Ведь только так, верной службой и неукоснительным подчинением младших в роду старшим сохраняют и укрепляют себя могущественные семьи!
4 года спустя.
— Рауль! Ты где?
Диана уже успела поискать брата на плацу, в Большом зале, даже в поварне. Теперь она прибежала в оружейную. Но и там Рауля не оказалось. Зато, привлеченный ее зовом, явился Гонтран. Ему было почти 11 лет, он сильно вытянулся и окреп. Станет он красавцем или самым обычным молодым человеком, сейчас сказать было невозможно, но воин из него получался неплохой.
— Что ты расшумелась, Бретонка? Хочешь, чтобы госпожа баронесса разгневалась?
— Ну что ж, пожалуйся на меня!
Между младшими детьми барона давно установилось соперничество.
Разница в возрасте у них была всего несколько месяцев, и обучение фехтованию и верховой езде они проходили вместе. Мальчик и девочка ревниво наблюдали за успехами друг друга, подчас обмениваясь колкими шуточками.
— Отойди от мишени, глупая Бретонка! — кричал порой рассерженный Гонтран. — Совсем жизнь не мила? Не видишь, я стреляю?
— Вижу. Но зачем мне куда-то отходить? — смеялась та. — Сейчас я стою в самом безопасном месте!
Гонтран топал ногами от злости, а на следующий день сам покатывался со смеху, когда Бретонка собралась бить острогой рыбу, лежа над водой, на ветке гигантского дерева, но, промахнувшись, не удержалась и угодила в реку.
— Итак, что ты шумишь? — повторил Гонтран, напуская на себя важный вид. — Тебе одной не ведомо то, о чем знает весь замок? Отец и старшие братья пошли в набег на барона Ансберта! Тот снова угнал наш скот и забрал нескольких людей, вот отец и решил наказать этого грабителя и хвастуна! Мне они все рассказали, а вот тебе не захотели говорить. Всем известно, что девчонки — болтуньи, и ты могла…
Не слушая его дальше, Диана побежала на плац. Что ж, она поупражняется с кем-нибудь из ребят своего возраста, раз уж на то пошло! Не терять же время.
Но на душе было неприятно. Неужели и Рауль считает, что она сразу принялась бы болтать со всеми подряд об их планах?
Разумеется, Диана знала о давней вражде между отцом и его соседом, Ансбертом из Коллин де Шевалье. Было время, когда близ границы их владений никто даже не селился, ибо это было все равно, что построить себе дом возле логова волков или гнезда диких ос.
В последние годы, когда приходилось отбиваться то от норманнов, то от бретонцев, то от шаек дезертиров и лесных бродяг, оба барона несколько позабыли друг о друге, или просто не хотели перед лицом грозной опасности распылять силы на приграничные стычки. Люди вновь начали селиться на этих, еще недавно спорных, землях.
Вражда двух сеньоров постепенно поутихла, во всяком случае, так многие думали. И вот опять! Говорили, что Ансберт нарушил мир первым, ибо для строительства новых укреплений ему были нужны рабочие руки. А где их взять? Жизнь вилланов нелегка. То надорвутся на тяжелой работе, то какая-нибудь эпидемия, то просто убегают, не выдержав побоев и поборов… Не говоря уж о том, что женщины умирают в родах, а дети далеко не все доживают до зрелого возраста. Можно, конечно, использовать для работы пленных, захваченных на войне. Но и тут не все так просто. Это ведь не покорные и забитые чернопашцы, а люди, выросшие на свободе, и чтобы вернуть ее себе, готовы на все. Их охранять — дороже обойдется, а не охранять — разбегутся, будут разбойничать здесь же, на землях своего бывшего хозяина. Поэтому захваченных пленных лучше поскорее продавать. Вот феодалы и уводят крестьян у соседей, чтобы было, кому работать. И, конечно же, это незаконно, но искать управу, писать жалобы герцогу — это долгие годы тяжб.
И быстрее, и дешевле — тоже напасть на соседа и отобрать свое. А еще лучше — не только свое.