- Как мило поет какая-то пташка! - Диана обезоруживающе улыбнулась. - Там, в саду. Вы слышите?
- Нет, не слышу.
Родерик на миг растерялся от того, как резко она сменила тему, но все же двинулся за нею следом к окну и приоткрыл створку.
- Я люблю слушать песни, - продолжала Диана. - И сама люблю петь. Но пока у нас был траур, приходилось довольствоваться лишь трелями птиц в саду.
- Прошло уже много времени, - сказал Родерик. - Думаю, столь строгий траур можно уже не соблюдать.
И, словно подтверждая его слова, порыв прохладного осеннего ветра принес откуда-то песню:
Что же ты медлишь, любимый?
Что же ты прячешься в тень?
Или ты робок, друг милый?
Или тебе просто лень?
- Я тоже знаю эту песенку! - обрадовалась Диана.
- Что же в ней было дальше? - с улыбкой спросил барон.
- Дальше было так:
Я убиваться не стану,
Тщетно о ласке моля,
Если мне рыцарь откажет,
Я полюблю короля!
И оба сами на заметили, как шагнули друг к другу и, держась за кончики пальцев, медленно закружились в танце.
- Довольно слез, - сказал он. - Довольно и вражды. Я думаю, Диана, что жизнь - это как хроника. Если закончился фолиант, а история ещё продолжается, надо просто начать новый.
- Просто ли? - чуть слышно проговорила она. - И куда девать старый?
- Хранить. Или уничтожить, если он плох. Но не жить одним лишь прошлым. Ведь впереди еще столько всего!
- О, да вы философ! - она улыбнулась. - Никогда бы не подумала.
- Меня многому учили. Отец считал, что его наследник не должен быть мужланом.
- Мудрое решение. А что насчёт охоты, сир Родерик?
- А что насчёт поцелуя, прекрасная принцесса?
- Поцелуя, к которому будут прилагаться семьдесят денье от ваших вассалов?
- Того самого!
- И после которого я смогу ехать домой?
- Увы, да!
- Почему увы?
- Потому что мне хотелось бы не отпускать вас вообще!
Темная голова немного склонилась, светлая - приподнялась, и его губы накрыли губы девушки. Одной рукой Родерик обхватил затылок Дианы, словно опасался, что она может отстраниться. Но она и сама уже обвила его шею руками и с наслаждением ответила на поцелуй. Их сердца грохотали, как барабаны, в приступе какого-то невероятного, сладостного безумия.
И, конечно же, ни один из них не услышал, как чуть приоткрылась и почти сразу закрылась дверь, и как прошелестели дорогой тканью в коридоре удаляющиеся шаги.
Диана откинула назад голову с разметавшейся светлой косой, и Родерик тут же осыпал поцелуями ее шею. Но стоило ему опуститься чуть ниже, к груди, как она овладела собой и отстранилась.
- Думаю, мне нужно идти! Иоланда и Флоранс уже, наверно, думают, что наши переговоры зашли в тупик.
- Иди, - с трудом выговорил он. - Скажи им, что переговоры завершились удачно! Это были самые необыкновенные переговоры в моей жизни, Сирэн! Иди же, или я снова начну целовать тебя и уже никуда не отпущу!
Он проводил Диану до ее комнаты и, уже пропуская внутрь, тихо сказал:
- Охота завтра. Ты не можешь уехать раньше, ведь я даю ее в честь заключения мира между нами!
Диана молча кивнула, но прежде чем исчезнуть, улыбнулась. Совсем как тогда, у ручья.
Родерику доложили о приходе старшего егеря. Тот рассказал, что на болотах снова удалось обнаружить стадо диких свиней и черное чудовище - вепря, который был поистине огромен и в то же время очень быстр.
Родерик удовлетворённо кивнул и отдал необходимые указания загонщикам и псарям на завтрашнее утро.
- Будет ли это разумно? - спросил Хродерав.
- Что именно?
- Посудите сами, ваша милость. Ведь придется дать в руки оружие... этой женщине!
- Ты хотел бы, чтобы она охотилась безоружной?
- Я хотел бы, чтобы никакая опасность не угрожала вам!
При иных обстоятельствах Родерик не поскупился бы на самую жёсткую отповедь, но сейчас, когда вкус поцелуев Дианы ещё ощущался у него на губах, он готов был простить многое.
Он лишь махнул рукой и пошел посмотреть, как чувствует себя недавно ощенившаяся борзая, его любимица.
Вечером к нему пришла Бриджит. Родерик, помня ее недовольное лицо в день своего возвращения, готовился услышать что-нибудь не слишком приятное, но она всего лишь обратилась с просьбой отпустить ее на днях помолиться в одной из близлежащих обителей. Она дала обет отправиться туда ещё в дни войны, теперь же на дорогах безопасно и хорошо бы успеть до осенних дождей, самое время ехать. Родерик позволил.