Она ушла к себе и долго сидела, глядя на тлеющие угли в очаге.
Сейчас нужно узнать как можно больше о Диане. Пусть Бретонка уповает на силу меча и крепость замковых стен, но Бриджит собиралась победить иначе. Хитрость и знание всего о своем враге - хорошее оружие в умелых руках. Она знала от Жоффруа, что его жена враждовала с Дианой. Знала и о том, что вдовствующая баронесса живёт в замке своего отца и часто посещает обитель Святой Моники. Что ж, вполне возможно, что из знакомства с этой дамой удастся извлечь пользу.
Забавно все-таки получится, если ее сообщницей станет вдова Жоффруа. Хотя почему нет, Белинда ведь не знает о том, что Бриджит побывала любовницей ее супруга.
Она усмехнулась при воспоминании об этом. Бриджит не знала, почему так получается, но обманутые жены и мужья почти всегда узнают об измене последними. Или не узнают вообще, как, например, госпожа Розамунда.
Что было с того их последнего разговора и до гибели Жоффруа? Она не знала этого, но вот что можно было сказать наверняка: он никуда не отвозил ту женщину, что держал тайно в своем замке. Не успел или не захотел, теперь не имеет значения. Скорее всего, теперь она мертва. Хотя могла и выжить. Но где она тогда? Возможно, и это удастся выяснить через Белинду.
- Да, она поступила дурно, - говорила в это время Диана, только что выслушавшая рассказ Иоли. - Но так многие делают. Не всем сервам живётся так хорошо, как нашим.
- Дело не только в этом, - сказала Иоли. - Эта Бриджит не так проста, как хочет казаться. Я же говорю, девушка терпела сильную боль, но не шла в замок из боязни встретиться с нею!
- Ну, бывают ведь и просто слишком пугливые люди. Они в своем страхе видят то, чего и нет! Скорее всего, Бриджит даже не запомнила, кого опрокинула своей лошадью, а эта крестьянка ночью не спит, думает, что ей захотят отомстить.
- А почему эта Бриджит до сих пор не замужем? - подала голос Флоранс. - Ей, наверно, уже больше двадцати. Бедной бесприданницей она никому не покажется. Подозрительно.
- Давайте поспим, - сказала Диана, стоя уже возле кровати. - Завтра с утра на охоту, а потом мы едем домой, так что нет никакого смысла говорить об этой женщине. Вряд ли нам предстоит с нею часто встречаться!
Она улеглась, но ещё долго не спала. Родерик был слишком прекрасен, чтобы так быстро перестать думать о нем.
Монришар
В то же холодное и солнечное утро, когда барон де Коллин выехал из своего замка, дабы показать охотничью удаль прекрасной деве, уже не пленнице, а гостье, вниз по Луаре двигалась другая кавалькада.
Это были не охотники, а воины в полном вооружении, которое выдавало в них франков.
Всадники, облаченные в железные панцири и вооруженные мечами и копьями, попарно ехали на мощных боевых конях. На головах воинов были каски с петушиными гребнями или стальные шишаки, надетые поверх кольчужных капюшонов.
Каждый, кто увидел бы со стороны такой огромный отряд, почти войско, был бы в недоумении. Ведь никакой войны или любых боевых действий в Нейстрии, да и за ее пределами, сейчас не было. Разве что, как обычно, мелкие стычки на границах владений воинственных феодалов, да ещё случались иногда молниеносные жестокие набеги на прибрежные селения со стороны жадных до добычи норманнских ярлов, самочинно обосновавшихся на Луаре и Сене. Но вряд ли для защиты от них кому-то потребовалось бы такое количество всадников.
Впрочем, все становилось ясно, стоило увидеть в середине отряда внушительный дормез, целый дом на гигантских, почти в человеческий рост, колесах.
В таких обычно путешествовали знатные особы, преимущественно дамы, со своей свитой.
И отряд, сопровождавший дормез, без лишних слов показывал, что в нем путешествует очень важная особа.
Так оно и оказалось. Вот изящная белая ручка, унизанная перстнями, подняла ковровую занавесь окна, и нежный, капризный голосок велел приблизиться начальнику охраны.
— Далеко ли ещё? — спросила дама, как только он подъехал к дверце дормеза.
— Мы почти на месте, госпожа, — поклонился воин. — Вестовой сообщил, что войско вашего отца движется навстречу, мы вот-вот увидим его.
И, словно подтверждая его слова, впереди раздался сигнал рога.
По знаку дамы, перед нею распахнули дверцу, и она, не дожидаясь, пока опустят специальные сходни, соскочила на землю при помощи охранников. Ехавшая с нею в карете пожилая матрона-компаньонка сокрушенно вздохнула и, ничего не поделаешь, покинула уютный дормез тем же способом. Ведь она должна была всюду сопровождать молодую госпожу! А это дело не лёгкое, учитывая молодость и резвость подопечной.
Путешественница и впрямь была очень юной, но головное покрывало из дивной заморской ткани ясно указывало, что это замужняя дама.
Она вскочила на поданную кобылицу и понеслась, обгоняя воинов, вперёд. Туда, где среди вавассоров и охраны уже успела разглядеть великолепные, сверкающие серебряной насечкой миланские доспехи и белый султан, венчающий дорогой шлем.
Впрочем, всадник на рослом вороном коне уже передавал свой шлем оруженосцу.
Серые глаза, которыми могли быть такими грозными, сейчас искрились радостью.
— Папа! — крикнула молодая женщина.
Оба спешились и некоторое время стояли, обнявшись, а воины били мечами о щиты, выражая свою радость.
— Папа, как же я рада! Ты наконец снова рядом, ты приехал! — в голубых глазах сверкнули слезы.
— Что же со мною могло случиться, моя девочка? — голос мужчины, однако же, чуть дрогнул при столь искреннем проявлении чувств.
— Меня замучили сны, отец! То видела горящие крепости, то толпы варваров с секирами, то тебя… А они на тебя накидывались, и их было так много, много… А ты один против всех!
— Но ты же видишь, Луиза, что я вернулся, цел и невредим! И даже не с пустыми руками.
— И все равно твой внезапный отъезд в эту дикую Бретань расстроил меня, папа! Ты же знаешь, как я волнуюсь, когда ты уезжаешь. Все свое детство я провела, молясь и ожидая твоего возвращения. И ведь мои предчувствия часто сбываются! В прошлый раз мне приснилось, что на тебя кинулась кошка с железными когтями, и что же? Ты был захвачен в плен и только чудом спасся!
— Но ведь спасся! И на этот раз я был даже не на войне, Лу!
— Но ты был в Бретани, папа, а там война всегда, даже когда она не объявлена.
С этим поспорить было трудно, и Гастон де Монришар не стал этого делать. Взяв дочь за руку, пошел с нею среди почтительно расступавшихся воинов к дормезу.
Едва они расположились на удобных, обтянутых мехом сиденьях, Луиза скомандовала своим прислужницам:
— Оставьте нас.
Они, видимо, уже привыкшие к подобным указаниям, быстро выбрались наружу, и им подали мулов.
Госпожа мигом забыла о них, все ее мысли были сейчас о встрече с отцом. К ней Луиза подготовилась заранее. На столе он увидел оплетенную бутыль вина и блюдо с фруктами.
— Если желаешь, принесут еду посущественнее, — сказала она.
— Сейчас не надо. Скоро будет удобное место, где можно дать отдых войску, там и пообедаем.
Луиза налила ему вина в кубок.