Она почти не стала взрослее, хоть и была уже третий год замужем. Дорогое парчовое платье было немного тяжеловато для хрупкой невысокой фигурки. Судя по всему, она до сих пор не забеременела.
— О нет, пока я не обрадую тебя долгожданным известием, — сказала она, читая мысли отца. — Я пока не в тягости.
В голосе слышалась горечь, и Гастон укорил себя за то, что так явно разглядывал ее.
— Тебе только семнадцать, — мягко сказал он. — Рано унывать насчёт этого.
— Но моему супругу — сорок три! Так что унывать самое время.
— Все будет хорошо, Луиза.
— Бабушка так не считает! Я ведь не оправдала ее надежд… Да и твоих.
Гастон предчувствовал нечто подобное ещё перед отъездом.
Вельможная Элинрата была раздосадована тем, что ее сын внезапно получил приказ герцога отбыть в Бретань для каких-то тайных дел, а следовательно, не осуществил свое намерение привезти в замок пленившую его сердце красавицу.
Вот пожилая дама и отводила душу, придираясь к навестившей ее внучке. Язычок у дамы Элинраты был острый, а уж характер… С другим характером она и не смогла бы управлять замком и вилланами железной рукой, но подчас от этой железной руки страдали не только набежчики и мятежники.
У Гастона было чем утешить дочь. Луиза обожала роскошь и блеск, и вот на ее изящном запястье застегнулся широкий золотой браслет, украшенный прекрасно ограненными аметистами, а вокруг каждого из них переливались бриллианты. В следующий миг второе запястье украсилось таким же браслетом.
— Какая красота! — Луиза восторженно разглядывала подарок, а затем кинулась целовать отца. — И как ты успеваешь узнавать, что теперь модно?
— Это не трудно, — улыбнулся он.
— Да, но не каждый мужчина знает, что даме нужны два одинаковых браслета, чтобы поддерживать рукава платья!
— Вот здесь, в ларце, есть ожерелье с такими же аметистами и много чего ещё.
Пока Луиза хлопала в ладоши и наслаждалась примеркой новых украшений, ее отец налил себе ещё вина и откинулся на спинку сиденья.