Диана принесла кувшин с водой, за нею Сунхильда тащила еще один.
— Это чтобы твой пленный тоже умылся, — пояснила девочка. — А то похож на пугало!
Рауль разрезал кинжалом путы пленника.
— Да, пусть умоется, и дайте ему попить!
— А он кто? — с любопытством спрашивали Диана и Гонтран.
— Пока не ясно, — отвечал Рауль, умываясь. — Но одежда его была не как у простого крестьянина, когда мы с ним бились. Это сейчас она вся изодрана… Да и сражался он хорошо. Эй, как тебя зовут, парень? Кто твой отец?
Пленный уже смыл с лица грязь и выпрямился перед детьми барона.
— Мое имя Родерик, — гордо бросил он. — Барон Ансберт — мой отец.
Теперь было видно, что он примерно одних лет с Раулем, того же роста и тоже красив, но какой-то нездешней красотой. До сих пор Диана ни у кого не видела таких черных глаз. Коротко подстриженные волосы юноши тоже были черными.
— Тем лучше, — усмехнулся Рауль. — За своего сына барон даст хороший выкуп. А пока накормите его.
— Где прикажете содержать пленного? — осведомился начальник замковой стражи.
— Разумеется, в темнице. Но не в ублиете, куда отец сажает всякий сброд. Достаточно просто запереть в камере.
Родерика увели в темницу, туда же ему принесли и ужин.
Рауль и Гонтран отправились ужинать в замок.
Диана же вместе с Аделиной и Сунхильдой разглядывала отобранное у супостатов добро.
В сундуках было полно одежды, в том числе и женской, но Бретонка лишь сморщила носик и быстро потеряла интерес. Ей не нравились эти чужие платья, как и наряды мачехи — роскошные, но всегда мрачные. Когда она вырастет, у нее будут платья гораздо красивее, а уж туфельки она закажет все усыпанные драгоценными камнями. Или, еще лучше, они будут атласными, и Диана велит пришить к ним банты. Несколько бантов на каждый башмачок!
Родерик не долго пробыл в Рысьем Логове. Рауль, собиравшийся сперва потребовать с его отца денежный выкуп, передумал и обменял своего пленника на сразу нескольких воинов отца, попавших в плен к Ансберту. Тот не торговался, ведь Родерик был его единственным сыном.
— Благородно, но расточительно! — сказал сыну Роже, узнав о таком решении.
— Отец, ты же знаешь, что по-другому Ансберт не отпустил бы их, даже за выкуп, — возразил Рауль. — Их просто повесили бы.
Это было правдой. Враждебный сосед еще раньше отказался от любого обмена пленными. Крестьяне оставались у него работать на полях и помогать на строительстве укреплений, воинов же ждала смерть или продажа в рабство в чужие края.
Роже кивнул и не стал отговаривать сына.
Прощание Рауля и Родерика состоялось во дворе замка. Пленник уже переоделся в присланную из дома новую одежду и выглядел теперь, как и подобает юному аристократу.
— Ты поступил благородно, Рауль, — сказал Родерик. — Это соответствует тому, что я слышал о тебе раньше! Но взять деньги тебе все же было бы выгоднее. Ты всего лишь второй сын, и как знать, что готовит тебе будущее.
— Я ведь тоже слышал о тебе, Родерик, — сказал Рауль. — И, если верить людям, ты и сам поступил бы на моем месте так же.
— Не знаю, — в голосе сына Ансберта не было полной уверенности.
— Ты хорошо сражался со мной, — Рауль чуть улыбнулся.
— И все же ты сражался лучше, если смог разоружить и пленить меня. Ну, значит, мне есть что совершенствовать! Буду стараться, чтобы в следующий раз был мой верх.
Они пожали друг другу руки, и Родерик вскочил на подведенного ему коня.
— Вы лучше оба старайтесь, чтобы бить норманнов, а не друг друга! — прозвенел нежный девичий голосок.
Родерик опустил взгляд и увидел стоявшую между ним и Раулем маленькую Диану. Она была одета по-мальчишески, ибо наступало время занятий на плацу. Контраст между тяжелой грубой стеганкой и нежными чертами ее личика невольно заставил сердце Родерика биться сильнее. Ведь и у него дома были две младшие сестренки, и он любил их.
Родерик улыбнулся и направил коня к воротам. При выезде из замка ему вернули оружие.
Когда он выезжал, а стражи Рысьего Логова впускали освобожденных Ансбертом пленников, Рауль говорил сестре:
— Ты хорошо сказала сегодня, Бретонка, хоть и вмешалась в мужской разговор. Видимо, книги отца Августина идут тебе на пользу.
— Идем заниматься, — позвала она. — Гонтран уже опередил нас!