Тут я не стерпела и вцепилась в черные кудри Фастрады - ее гордость и главное украшение. От боли и неожиданности она завопила. Меня с трудом оттащили. Фастрада, эта притворщица, плакала и говорила, что я напала на нее. Ну, это была правда. Я не стала отпираться и увиливать, хотя и причину драки не раскрыла. Фастраду увели, всячески утешая, к сестре-врачевательнице, а я провела весь день в карцере.
Ох, скажу я вам, ну и местечко! Это было маленькое помещение-клетушка, где можно только стоять. И стоять не на полу, а на крупной железной решетке, немного ниже которой бурлили какие-то зловонные сточные воды. Чтобы удержать равновесие, стоя на неудобной решетке, приходилось держаться за другую такую же, только сверху, над головой. И так весь день. Представили?
Потом за мною пришла добрая наставница Беранжера. Я привела себя в порядок, переоделась и прошла в дормиторий. И там познакомилась с новой, только сегодня принятой воспитанницей.
Ее звали Диана. Странное, но красивое имя. Очень гордая и яркая девочка, хотя и незаконнорожденная, она была где-то между второй и третьей категорией.
В ней плескалось море огня и отваги, и она была так красива! Мне она сразу понравилась.
Но ещё больше Диана понравилась моему отцу, когда он приехал забирать меня и увидел ее.
До такой степени понравилась, что на обратном пути он все оборачивался, и даже врезался в опору моста, еще немного, и сорвался бы в реку вместе со своим вороным красавцем Ромулом, на котором приехал.
Я испуганно вскрикнула, а мой жених Гуго гаркнул во весь голос:
— Эй, Гастон, гляди не утони! Кто же будет пить вино вместе со мною на свадьбе? Или тебе больше по нраву наполнить глотку вместо вина речной водой?
— Будет вино — будет и глотка! — пообещал со смехом мой отец, и в этот миг стал таким, как прежде, когда все были живы!
Я получила от отца богатое приданое и вышла замуж.
Живу в замке супруга почти безвыездно, ибо он ревнует к каждому кусту.
Почти непомерная роскошь, которой я окружена, пока в состоянии утешить меня.
Хотя попреки насчёт отсутствия ребенка уже начинают досаждать.
То Гуго, то моя бабушка время от времени портят мне жизнь.
Но с Гуго легче сладить, он меня любит и в конце концов уступает. Я же всегда уважала и почитала его, но любить… Я не знаю, как это.
В постели я просто лежу смирно и жду, пока все закончится. Ничего приятного, но и не страшно, не больно. А говорят, что некоторым женщинам даже нравится это. Чудны дела твои, Господи!
Но вот бабушка с возрастом становится все более грозной и непримиримой.
Приехав в Монришар навестить ее, я оказалась под градом обвинений. Я и бесплодна, я и никчемна, и глупа, если не в состоянии сделать то, что под силу даже обычной вилланке — родить сына.
Я знала, что и отца она частенько пилит, требуя, чтобы женился и срочно дал роду наследника.
С тех пор, как мой отец овдовел, многие женщины проявляли интерес к нему. Еще бы, так отважен, знатен и богат, а с годами стал только красивее!
Его твердо очерченные губы улыбались редко и скупо, но, как шептались молодые дамы, именно эти губы были самыми красивыми на свете. Но сколько бы они не мечтали заполучить его в мужья, все было тщетно.
В этом бабушка тоже склонна винить меня. Мол, я плохо настаиваю и до сих пор не уговорила отца снова вступить в брак, а значит, в довершение всех недостатков, не имею дипломатических способностей и нужной гибкости.
Пришлось уехать.
Но еще долго мне слышалась гневная речь дамы Элинраты:
- Жениться и дать роду наследника - долг Гастона! Он не может оставаться одиноким до конца дней своих! Никто не смеет требовать от него такой жертвы! Даже ты! Ты, его дочь, хотя бы это понимаешь? Или хочешь, чтобы он вечно оплакивал ту, что на небесах? А вот я хочу, чтобы мой сын был счастлив, и чтобы не пошли прахом все труды - его и мои!