Диана и сама иногда вспоминала, как нелегко было порой. И ведь она обучалась с семи лет, а чем позднее начинаешь учиться, тем труднее приходится. Что ж, поглядим, как справится Иоли.
Гонтран начал заниматься с оружием раньше сестры, да и был сильнее и в первое время часто брал над Дианой верх. Но пролетали дни, а затем и месяцы, и Гонтран все реже делал сестре свои язвительные замечания. Совладать с нею становилось нелегко, и все чаще уворачиваться приходилось ему самому.
Однажды они сошлись с мечами, отрабатывая сложный прием. Гонтран, отражая выпад, сделал подсечку и сбил Диану с ног. Такое случалось и раньше, да и не бывает обучения без синяков. Но тут он слишком явно воспользовался своей силой и применил ее больше, чем сейчас требовалось. Скорее всего, Гонтран сделал так просто по неопытности и мальчишеской запальчивости, но тот случай мог плохо закончиться для Дианы.
Она упала так сильно, что чуть ли не впечаталась в утоптанный грунт. От удара прервалось дыхание. Боли она не чувствовала, но не могла и пошевелиться, и потому первой мыслью было:
— Наверно, я умерла.
Но тут же услышала, как кто-то подбежал к ней.
Это был Рауль. Лишь в последний момент он удержался, чтобы сразу не подхватить девочку на руки, ведь у нее могло быть что-нибудь сломано.
Он осторожно перевернул ее на спину. Диана открыла глаза. Она была все ещё на этом свете, на том же месте, где они занимались, небо над головой оставалось таким же безоблачным, и над нею склонился Рауль.
— Ты встать сможешь? — спрашивал он. — Диана, что у тебя болит?
— Ничего.
И она действительно встала, даже сделала несколько шагов. Вот тогда и метнулась боль, прорываясь сразу в каждую клеточку ее тела. Диана остановилась. Самой казалось, что на миг, но, наверно, простояла она дольше, ибо различила вокруг много обеспокоенных лиц, и они смотрели словно из-за легкой завесы тумана и слегка подрагивали.
Она решила идти дальше и пошла, куда собиралась — к высокому кирпичному бордюру, ограничивавшему плац с одной стороны. На этот бордюр она вскакивала, чтобы станцевать после удачного урока, а иногда и просто так, когда занятий не было.
Вскочила и сейчас, и успела сделать несколько па, прежде чем сознание покинуло ее.
Рауль успел ее поймать.
Обморок перешел в глубокий сон, и очнулась она через несколько часов.
Рядом, кто бы мог сомневаться, хлопотала Аделина. Она уже успела растереть девочку обезболивающим бальзамом, и Диана чувствовала себя вполне терпимо.
Аделина гладила ее по голове, поила вкусным бульоном.
— Я хочу теперь пирожных, — сказала девочка. — Разных, и побольше.
— Ох, детка, да их же твой брат принес! Уже два часа дожидается, не уходит.
— Рауль?
— Нет, другой.
— Это я, — послышался голос Гонтрана. Он услышал из коридора их голоса и не утерпел, заглянул с виноватым видом. — Ты их любишь, я знаю.
Он подошёл с деревянным блюдом в руках. Каких только вкусных вещей там не было!
— Сегодня разве праздник? — удивилась Диана.
Она взяла самое красивое пирожное, украшенное кремом и орехами. Оно оказалось невероятно вкусным, и от наслаждения девочка даже закрыла глаза.
— Тебе опять плохо? — испугался Гонтран.
— Нет, наоборот. Очень вкусно.
— И ты не злишься?
Она пожала плечами.
— Ты ведь не нарочно. А в бою бывает всякое.
— А если… нарочно? — он выговорил это одними губами, почти без голоса. — Просто очень хотел победить.
— Ну, значит, мне придется больше стараться, — сказала она. — Я тоже очень хочу побеждать. И буду.
— Думаю, что у тебя получится побеждать, — признал мальчик. — Ты даже не заревела! Но я… Я никогда больше так не сделаю, как сегодня.
— Почему? Это же был просто урок.
— Потому что некоторые вещи можно делать только врагу. А ты - моя сестра.
— Да, это был урок, — тихо проговорила Аделина, обращаясь к ним обоим, и поставила перед детьми ароматный ягодный отвар. — А теперь запейте свои пирожные, и как вы только сладость такую едите!