Кристина поняла в тот миг, что больше никто не спасет ее здесь. Значит, она должна была спасаться сама. Откуда-то она знала, что привлечет к себе внимание, если побежит. И тогда ее вернут назад.
Чувство самосохранения заставило ее идти медленно. Это помогло, никто не окликнул ее ни разу. Но, добравшись до сада, она не выдержала и перешла на бег. Урожай уже сняли, и никого из сестер здесь не было.
Увидев над стеной высокие макушки деревьев, поняла, что там уже начинается лес и заколебалась.
Но только на миг. Ведь там, в лесу, не было женщины-беса и мужчины с волосами словно из расплавленных лунных лучей. А значит, там не так страшно. Лес велик, им будет трудно найти ее. Есть такие леса, через которые можно идти много дней и не встретить следов человека. Кто же ей это говорил? Она не помнила имени, но из глубин памяти на миг выглянуло лицо старой женщины в темном покрывале. За стенами завывала вьюга, и волки вторили ей откуда-то издалека. А у очага было тепло и уютно, и старушка неспешно рассказывала, что за тем большим лесом живут великаны, громоздящие гигантские скалы и валуны друг на друга, чтобы получилась крепость до самых небес, а уж за их землями больше ничего нет... Маленькие девочки внемлют с удивленно приоткрытыми ротиками, но с ними в комнате мальчик, он старше их и только смеётся:
- Это же просто сказка! Всем известно, что за лесом есть деревни, замки и большой город на острове, в котором правит герцог! А если ехать ещё дальше, то увидишь много гор и море. За морем - чужие города и замки. Отец там был, он и меня туда отпустит, когда вырасту. А никаких великанов не существует!
Он говорил что-то ещё, но голос звучал все тише и тише.
Завеса, приподнявшаяся на миг будто от дуновения ветра, вновь опустилась.
Она была одна и не знала, где тот дом и те люди.
Кристина преодолела расстояние, отделявшее обитель от леса, и деревья словно расступились, пропуская, поглотили и укрыли ее.
Днём Иоли передали, что некий болящий покорнейше просит его принять, ибо нуждается в помощи.
Ей не нужно было долго гадать, кто это мог быть.
Болящих принимали в той же каморке, где Иоли с Аделиной и Аленом когда-то готовили отравленные наконечники для стрел.
Рауль не желал, чтобы она оставалась наедине со всякими бродягами, которые могли быть опасны. Аригунда или Сунхильда должны были в таких случаях сопровождать Иоли.
Но, оглядевшись по сторонам, ни одной из служанок она не увидела и спустилась к посетителю одна.
Это было к лучшему, ибо гостем, как она и думала, оказался Бавдомер. Как и в прошлый раз, он явился в старом запылённом плаще и видавших виды сапогах. Так выглядели многие, кто бродил от города к городу в поисках заработка или пустился в паломничество. Или те, кто не желал привлекать к себе внимание.
- Трудно же к тебе пробраться, - сказал он, целуя ее в щеку. - Вопросы всякие задавали, да еще прямо до двери охранник довел. Что тут, всегда так строго?
- Время неспокойное, ты же знаешь. Мало ли, кто проберется в замок под видом больного.
- Это да, - усмехнулся он. - Разбойников сейчас хватает. Но я только повидаться, сестра. Получил новый приказ, и вот теперь опять уеду. Но уж когда вернусь, моя служба в наемниках закончится навсегда.
- Надолго ты уедешь? И по-прежнему не хочешь открыть, что жив? Ведь ты вассал Рауля, Бавдомер, и должен служить, в первую очередь, ему!
- Я присягал на верность Жоффруа, - усмехнулся Бавдомер. - А этому, новому, ещё не успел.
Но, заметив, что сестре его речи не по душе, заговорил иначе.
- Но я, конечно, сделаю это и буду служить ему честно, как наш отец служил его отцу, не сомневайся. Какая разница, чуть раньше или чуть позже? Ему же лучше, если я вернусь домой обеспеченным человеком, а не нищим, который станет, чуть что, клянчить помощь у сюзерена! Я лишь хотел повидать тебя перед отъездом, ведь роднее у меня никого нет! Ах, была у нас когда-то такая большая семья, а вот теперь мы как былинки в чистом поле...
Он провел рукой по лицу, будто смахивал слезу. Потом обнял запечалившуюся Иоли за плечи.
- Но мы остались, а значит, должны жить. Не горюй. И другие люди, не только мы, пережили подобное. Сегодня, пока ехал к тебе, порой не узнавал наши края. Много обгоревших развалин в тех местах, где были хорошие усадьбы и целые деревни. Даже некоторые монастыри разрушены! Но много, конечно, и отстроили заново! Я смотрю, укрепления растут не по дням, а по часам. Казалось, давно ли проходили мы здесь с войском, а сейчас и местность с трудом узнаю. Вот, например, усадьба Одо, что служил при покойном Роже, она что, сгорела?
- Насколько я знаю, нет, - удивилась Иоли. - Я проезжала мимо на днях! Может, ты просто забыл, где она?
- Что ж, я рад, Одо отличный парень. А что, рыжий Рено, ну, тот, что жил между Сухим ручьем и Оленьей пустошью, все так же еле сводит концы с концами? Ведь у него вроде семеро по лавкам?
- Детей у него много, это верно, но он не бедствует.
- Ну, может, я что-то путаю. Так давно не был в родных местах! Но уж Ромнульф наверняка все такой же гуляка и пьяница? Помню, как однажды его гости перепились и чуть не спалили усадьбу со всем добром, а он так крепко спал, что ничего не слышал!
- Да, погулять он любит. Перед войной он, говорят, чуть не разорился, но потом показал себя достойно, и при дележе добычи его не обошли.
- Приятно, когда у старых знакомых все хорошо!
Иоланда была согласна с этим, но одна мысль все же тревожила ее.
- Пообещай мне, брат, - попросила она, - что приедешь к Раулю, как только вернёшься из своей поездки, и представишься ему.
- Что тебе это так не даёт покоя? - в голосе Бавдомера зазвучало недовольство. - Что такого особенного в том, что я пока и, заметь, временно служу другому хозяину, которому многим обязан? Ты считаешь меня бесчестным, сестра?
- О, конечно, нет! - она успокаивающе провела ладонью по его рукаву. - Не сердись, милый Бавдомер. Просто, понимаешь, я не привыкла так. О да, я еще мало знаю жизнь, но отец... Он ее знал и всегда учил поступать по совести и хранить верность долгу. И никто из нашей семьи никогда и нигде не нес такую службу, о которой нельзя было бы рассказать открыто. Потому я и боюсь за тебя!
Бавдомер недовольно передёрнул плечом.
- О да, все должно быть честно, как было при нашем отце. Разумеется, я представлюсь барону ... по возвращении. А ты, я вижу, больше всего стремишься угождать ему!
И снова это неприятное чувство, возникшее, казалось, из ничего, но такое же цепкое, как колючка чертополоха.
- Называй это как хочешь, но пообещай мне.
- Обещаю, - согласился он. - Почему не представиться благородному сеньору! Кстати, я видел его сегодня на дороге. И, даже если бы не штандарт - рысь, держащая золоченую секиру, я бы и так его узнал, хоть и видел мельком и очень давно. Он очень похож на славного Роже, да и на Жоффруа. Да, и ведь скоро праздник урожая, все к нему только и готовятся! Я заметил, что уже стекаются отовсюду торговцы и гистрионы, есть даже поводыри с животными, и все болтают, будто бы торг откроют как раз здесь, возле деревни. И ты, конечно, уже сшила новое платье и будешь танцевать всю ночь?
- Да, будет весело, - улыбнулась она. - Жаль, что ты не увидишь праздник.
- Ничего не поделаешь, - вздохнул он, поднимаясь. - Сейчас я должен ехать, да и могут подумать, что ты слишком заболталась с неизвестным бедняком! До встречи, сестра!