Наступает ночь веселья
Праздник урожая стремительно надвигался. Еще вчера счёт шел на дни, а сегодня - уже на часы.
Повар с помощниками сбивались с ног, таская припасы из погребов и подвешивая котлы на огромных крюках. Женщины ставили тесто, из которого к вечеру напекут всевозможных пирогов. В воздухе с утра стоял запах пряных приправ.
Праздновать собирались, как обычно водится, вечером, но уже сейчас в кухне что-то готовилось, повара разделывали мясо, резали овощи и сыры, толкли что-то в ступках, громыхали котлами и сковородами.
В деревне возле замка суеты было, пожалуй, ещё больше. Ведь именно сюда с разных сторон стекались торговцы. Они уже образовали целый палаточный лагерь неподалеку от леса, а между этим лагерем и деревней спешно расставляли сколоченные из досок прилавки. Самые расторопные уже успели подготовить для себя места и теперь раскладывали товары - скобяные изделия, охотничьи ножи с костяными рукоятками, рулоны домотканого холста, мотки грубой пряжи, глиняную посуду, яркие бисерные повязки и бусы, витые медные браслеты, шапочки и рукавицы из крашеной шерсти и многое другое.
Сюда же стекались и местные крестьяне, продававшие домашнюю птицу и поросят.
Кому не нашлось места за прилавком, располагались с товаром позади рядов, прямо на земле.
Народу становилось все больше, все чаще среди льняных платьев и балахонов мелькали плащи тонкого сукна и вспыхивали на солнце каменья дорогих фибул и брошей. Все больше лошадей и мулов в добротной сбруе подводили к коновязи.
Двое бродячих музыкантов настраивали в сторонке арфу и ситар, а третий уже наигрывал на дудке, собрав вокруг себя смешливых молодых девиц.
Родители притворно строго ворчали на молодежь, но и сами с нетерпением ждали, когда начнутся игрища и танцы. Будет и много угощений, и бочонки с брагой и сидром. Старинные приметы не лгут, и если в праздник урожая наготовить побольше яств и щедро угощать знакомых и незнакомых, то весь год будешь жить в довольстве.
Зная о предстоящей раздаче угощения, тянулись вереницами нищие и калеки. Самые предприимчивые успевали обойти во время праздника по несколько деревень и усадеб, в каждой из них угоститься и получить милостыню.
- Половина из этих увечных - просто обманщики. А может, и больше, - говорила Диана. - Некоторых я видела здесь и прежде. Например, вон тот рябой, что хромает на обе ноги, приходит каждый год. По дороге идёт резво, а на подходе к деревне или замку вспоминает про свои костыли. Однажды за ним погналась стая собак, и ведь так припустился, что не догнали! Все руки не доходят приказать стражникам отколотить его как следует. Чтобы хоть раз в жизни молил о милосердии по праву!
Живя у урсулинок и часто помогая им кормить и лечить убогих, она и впрямь научилась распознавать притворщиков, а вот Иоланда часто принимала на веру слова попрошаек и была готова поделиться последним.
Хотя сегодня хлопот по хозяйству и приему гостей было больше обычного, ежедневные занятия на плацу всегда оставались незыблемым правилом. И только отработав с Иоли хотя бы один прием, Диана могла прекратить урок. Надо отдать должное и ее ученице - она очень старалась и ни разу не попросила отложить или прервать занятие.
- Когда парируешь удар, держи меч рядом с собой, вот так! - объясняла, одновременно показывая, Диана. - Чтобы не приходилось тянуться. Опора и правильное размещение ног - это то, без чего в бою не обойтись.Чем тверже подошвы ног стоят на земле, тем больше сила твоих атак. О нет, ноги так близко друг к другу не стоит приставлять! И старайся держаться прямо, грудь и туловище вперед. Это удержит тебя от потери равновесия...
Сегодня Рауль должен был сам заниматься со своей подопечной, но до сих пор не появился на плацу. Воинов тренировал Сигерод, не забывший в промежутке между выпадами отвесить учтивый поклон двум юным дамам.
В иное время Диана и Иоли была бы удивлены отсутствием Рауля, но не теперь.
Вчера барон вернулся из Святой Моники, когда Солнце уже клонилось к закату. Он был сильно не в духе. Несколько часов со своими людьми искал пропавшую Кристину, но она будто провалилась сквозь землю.
- Я велел оповестить по всем деревням об ее исчезновении, - мрачно говорил барон. - Обещал вознаграждение тому, кто о ней сообщит.
- Надеюсь, не слишком большое? - так же хмуро осведомился отец Августин. - А то как бы какие-нибудь алчные болваны не вздумали ради денег охотиться на нее, как на зверя!
- Это я учел. И все же последние события показывают, что в монастырях не так уж безопасно.
- Но к каждому человеку охрану не приставишь, - вздохнул святой отец. - И ведь ты сам говоришь, что какие-то женщины видели ее. Она вышла за ворота сама, никто ее не тащил.
- Диана тоже вышла сама в тот день, когда её чуть не похитили. Но, как потом выяснилось, ее выманили.
- Но эту Кристину выманить труднее, сын мой. Она же почти не воспринимает, что ей говорят, да и боится незнакомых людей.
- Тем более, во всем этом есть что-то подозрительное. Женщина, только начавшая приходить в себя от пережитого ужаса, доверяющая только тем, кто уже проявил к ней доброту, вдруг уходит неведомо куда. Пусть она и не совсем в своем уме, но я не верю, что это случилось без причины.
- Расспросил ли ты подробно обо всем, что она делала перед исчезновением?
- Вплоть до минут. Она работала с двумя монахинями в свечной мастерской. Это занятие, как они говорят, действовало на нее умиротворяюще, даже нравилось. Потом ей дали отнести готовые свечи келариссе. Она вышла спокойно. Идти нужно было сначала по узкому коридору, затем выйти наружу, пересечь двор и подняться в сестринский корпус. Но туда она не входила, а эти свечи потом нашли в саду, на скамье. Сад сейчас пуст, ибо уборка урожая окончена, и она, идя через него, никого не встретила. Но потом ее видели у хозяйственных ворот, к которым как раз и выводит боковая аллея сада. И с тех пор как в воду канула. Монахини твердят, что никто не мог напугать или обидеть ее.
- Никто из них не мог, это верно. Но если кто-то чужой?
- Может быть. Гостей в обители сейчас много.
- Но ведь не все они приближались к ней и вообще о ней знали.
- Белинда там была, и она знала.
- Но один лишь факт ее пребывания там ничего не доказывает, если никто не видел ее рядом с той женщиной.
- Никто не видел, но аббатиса не скрыла от меня расспросов Белинды о состоянии здоровья больной. Она обьяснила эти расспросы заботой и чувством вины за покойного супруга, и даже просила дать ей увидеть Кристину. Ей это было дозволено. Но смотрела она на расстоянии и не говорила с нею.
- Не говорила про свидетелях, - уточнил капеллан. - Не забывай,, как она хитра. Но если это все, что нам известно, сын мой, то обвинить Белинду не в чем.
- Я не собираюсь ее обвинять, но думаю, есть нечто, чего мы пока не знаем.
- Мы не знаем, по сути, почти ничего! Есть женщина, которую Жоффруа держал в подвалах замка. О ее пребывании там знали всего несколько человек ближайшего окружения Жоффруа, в число которых не входила его жена. После его смерти женщина была найдена и выяснилось, что она не в себе. И это все, Рауль! Ни причин ее заточения, ни имени, ни откуда родом, ни того, была ли она безумна прежде или стала такой здесь, мы не знаем. Ты поступил по-христиански, позаботившись о ее лечении, да и теперь не оставляешь попыток ее отыскать. Это больше, чем сделал бы любой другой на твоём месте, сын мой, но если она не найдется, значит, так суждено!
Рауль молча кивнул. Больше они о Кристине не говорили, но на следующее утро капеллан узнал, что Рауль ещё раз отправил вестников по деревням.
Лес велик, сокрушенно думал священник, выйдет ли она вообще к людям? Если заблудилась, то и в обитель не вернётся. А всё-таки нельзя женщинам доверять охрану и наблюдение, ничего-то они не видят, да простит их Иисус!