Тунсельд заковылял в дом.
- Ты все сидишь! Был бы я моложе, знал бы, что делать! - рыкнул он в сторону Шовсури. Единственный глаз калеки сверкал алчным огнем. - Когда он расплачивался, я видел знатный кошель у него на поясе. Да и кольчуга, и конь - это огромные деньги! И он едет один!
- Ну и как я догоню такого коня, как у него, на моем Сильенсе?
- Смотря где ехать! Если вот так срезать путь по оленьей тропе, а потом выскочить наперерез у Креста старого отшельника... Ночь лунная, ты будешь там даже раньше шевалье, займешь укромное местечко и оттуда снимешь его стрелой! Где дорога поворот делает, самое лучшее место для выстрела. Помни, треть денег - моя!
- Жадность сгубит тебя! Это твой главный порок, Тунсельд, - хохотнул Шовсури, уже сидя в седле.
- Узнаешь, какой порок у меня главный, если вздумаешь хитрить, - прорычал кузнец ему вслед.
Уголек и кленовый лист
Невозможно, да и не нужно грустить и предаваться тяжким думам в такую ночь, когда все вокруг веселы и счастливы. И вдвойне это невозможно, если ты молод, полон сил и это к тебе съехались на праздник твои подданные. И это на тебя смотрят самые прекрасные в мире глаза, и в твоей руке чуть подрагивает маленькая ручка самой милой и чистой девушки.
Всех этих разбойников и безумных можно забыть до завтра. Дозоры несут службу и в праздник, и горе тому воину, кто забудет свой долг. А уж он, Рауль, сын Роже, свой долг выполнял неукоснительно. Теперь настало время немного отдохнуть и ему.
Торг закончился после захода Солнца, а спешно убранные прилавки сменил досчатый помост, на котором показывали свое искусство бродячие гистрионы.
Многие зрители держали факелы, и светло было, почти как днём.
Играли музыканты неплохо, и этим отчасти искупалось не слишком приличное содержание песен. Женщины смущались и прыскали в рукава, мужчины то и дело разражалась хохотом. Многие уже успели выпить вина, и любая музыка только добавляла веселья.
Без возлюбленной бутылки
Тяжесть чувствую в затылке.
Без любезного винца
Я тоскливей мертвеца.
Но когда я пьян мертвецки,
Веселюсь я не по-детски
И, горланя во хмелю,
Бога истово хвалю!
Ещё больше восторга вызвали пляски медведя, которому поводырь подыгрывал на дудке.
А уж после этого в пляс пустились все желающие.
Отовсюду раздавался веселый гомон. Плоская возвышенность, служившая границей нескольких земельных наделов, была заполнена принарядившимися к празднику крестьянами. Как и в деревне возле замка, здесь тоже играли свирели и рожки, пахло запеченным мясом и свежим хлебом. Отовсюду доносился смех, пение, веселые выкрики.
Горели костры, и в их ярком свете легко было рассмотреть фигуры танцующих парней и девушек, среди которых крутились любопытные ребятишки. Отдельно сидели люди постарше. Сперва они пытались блюсти приличия среди озорной молодежи, но вскоре хмель сделал свое дело, и даже самые суровые пожилые крестьянки развеселились и завели песни.
Чуть поодаль, на широкой поляне, парни из двух соседних деревень затеяли кулачные бои, и их тут же окружила толпа любопытных.
Такие бои часто заканчивались большой дракой, в которую под вопли женщин ввязывались все родственники и друзья соревнующихся, а заодно односельчане, прохожие и нищие с дороги. После этого отцу Августину и женщинам из замка приходилось врачевать сломанные кости и расшибленные головы.
На сей раз все не зашло столь далеко, ибо Диана, взяв в помощницы Иоли, перехватила инициативу у подгулявшей деревенской публики.
Девушки уже успели переодеться, ибо, как справедливо заметила Флоранс, их изысканные наряды не годилось для прыжков через костры и лесные коряги.
Диана ухватила за руку Иоли, и обе понеслись, по пути увлекая в хоровод всех, кого встречали.
Хоровод становился с каждой минутой длиннее и мчался все быстрее и причудливее, то двигаясь восьмерками и зигзагами, то взлетая на холмы и бросаясь оттуда вниз, то обтекая деревья и горящие костры. Хохот и крики перекрыли вопли дерущихся на кулаках и их зрителей, и те тоже стали присоединяться.
Но самыми весёлыми развлечениями у молодежи считались прыжки через костер. К тому же, старики говорили, что это даже полезно. По древним поверьям, дым костров в эту праздничную ночь давал здоровье и крепость. Человек, прыгнувший через такой костер, становился сильнее и выносливее и не был подвержен хворям. А главное — влюбленную пару, которая не разомкнет рук при прыжке, не смогут разлучить ни людская зависть, ни силы зла.
Вот поэтому молодежь уже собиралась возле костров, выстраиваясь попарно в оживлённо пересмеивающуюся очередь.