Рауль тяжело уселся на лавку, а она осталась стоять.
- Но ты хоть понимаешь, что, в любом случае, покрывала обман? - глухо проговорил он. - Ты моя подопечная и моя подданная, разве не было твоим долгом рассказать без утайки то, что ты узнала? Разве не подумала ты о том, что честную службу скрывать никто не будет? И вот теперь я узнаю, что Бавдомер связался с бандитами и вместе с ними, как презренный негодяй, пришел сюда мучить и убивать женщин и детей! В этом и была его так называемая служба.
- Но я не знала этого! - Иоли была совершенно раздавлена и едва держалась на ногах.
- Я верю, что не знала. Но неужели его странные просьбы и то, что он никому больше не показывался, не удивило тебя?
- Удивило, но он объяснял это своими обязательствами перед сеньором, которому временно служил...
- Он служил Серпену. Беглому преступнику, который и устроил все нападения и грабежи в округе за последнее время, сам оставаясь в тени. Его связник пытался сегодня утром убить мессира Гастона, а потом и Диану. И только храбрость нашего друга, барона де Монришара, не позволила ему это сделать! Но теперь подонок, надеясь спасти свою жизнь, все рассказал.
- А Бавдомер? Он... признался?
- Его ещё не пытали. Палачам тоже нужен отдых.
Свечи в высоком шандале, огонь в очаге, мебель и вся комната закружились перед глазами Иоли. Сначала медленно, потом все быстрее, а потом будто бы пол поднялся и сильно ударил ее в лицо и грудь...
Предчувствие грозы
- Так ты утверждаешь, что провел год в Нормандии, в рабстве?
Голос глухо отдавался под низкими сводами подземелья.
Взгляд свинцово-серых глаз, казалось, пронзал насквозь.
Священник, стоявший за аналоем в углу камеры, тоже ожидал ответа, чтобы внести в протокол.
Допрашиваемый стоял напротив того, кто задал вопрос.
Это была ещё не камера пыток, но она находилась рядом, в смежном помещении. Еще полчаса назад там шел допрос. В воздухе стоял жуткий запах горелого мяса, смешавшийся с запахом пота и крови, и выветрится это не скоро.
Один из добровольных палачей все еще оставался там, подготавливал инструмент для новой работы.
- Ты будешь отвечать?
- Мессир, я и вправду побывал в плену у норманнов.
- Тогда у тебя на теле должно быть клеймо, ибо норманны ставят его всем мужчинам, а иногда и женщинам, попавшим к ним в рабство. Есть оно у тебя?
- Нет, мессир.
- Следов от ошейника, который надевают на рабов, тоже нет?
- Нет.
Это прозвучало обречённо, едва слышно.
- Значит, тебе мало того позора, что уже навлек на себя, ты решил ещё и лгать.
Снова звон шпор в коридоре.
В открывшейся двери - высокий силуэт Рауля.
Он остановился рядом с тем, другим и тоже рассматривал Бавдомера. Но во взгляде Рауля к презрению примешивалась боль, которую ему было трудно скрывать.
Этот стоявший перед ним человек со связанными руками не только запятнал себя преступлениями, он разрушил мир, в котором Рауль был так счастлив.
- Расскажи, как на самом деле ты попал к Серпену.
Что ж, рассказ не занял много времени.
Плен действительно был, но продлился он несколько дней. Их гнали сперва по суше, затем должны были погрузить на драккары. Пленные крестьяне и торговцы, которым посчастливилось не быть убитыми во время стычки норманнов с вассальным ополчением графа Анжу, разбегались, кто куда, воины присоединялись к войску и воевали дальше. Правда, не все.
Да, с Серпеном Бавдомер и впрямь свел знакомство в очереди к огромному котлу, из которого воины наливали похлёбку освобожденным пленникам. Их было здесь много, с каждым часом становилось все больше, и почти никто никого не знал.
Серпену не составило труда влиться в толпу оборванных и голодных людей. В плену он никогда не был, но сейчас по виду ничем не отличался от тех, кого только что освободили. Ибо брел по лесам уже трое суток, спасаясь от преследования. Он был главарем банды и единственным, кому удалось скрыться после ее разгрома. Но бывшие сотоварищи под пытками уже выдали его, за голову Серпена была назначена награда, и встреча с большим франкским отрядом, только что разбившим супостатов на берегу Лигера, оказалась для него спасением.
Серпен тут же решил сколотить новую шайку и своими рассказами о шальных деньгах, нищете всех, кто честно служит и несправедливости властителей и впрямь смутил умы некоторых молодых людей, алчущих веселой и разгульной жизни. В числе этих алчущих оказался и Бавдомер.
Они согласились и вскоре прошли проверку кровью, необходимую при вступлении в банду. Пути назад у них не было, да он и не был им нужен.
Серпен увел их на земли графства Мен, где его никто не знал, и вновь начал промышлять убийствами и грабежами. Но теперь он стал хитрее и лично своих людей не водил, а лишь направлял их действия, собирая всех вместе лишь для нападения на богатые усадьбы и караваны, которые хорошо охранялись.
Главарь с лёгкостью жертвовал примыкавшими к банде полудикими и опустившимися бродягами, которых часто использовал для отвлечения внимания от настоящего дела. Они не могли его выдать, ибо ничего о нем не знали, и вместо них легко было найти новых. Этим он обезопасил себя от их предательства, но и постепенно оказался в чрезмерной зависимости от своего связника Шовсури.
Их было теперь двое, оставшихся от набранной в Анжу банды - Шовсури и Бавдомер. Последний был нужен, когда требовалось втереться к кому-то в доверие, ибо он с лёгкостью выдавал себя за воина или обеспеченного горожанина.
Проделал это и теперь, обманув сестру.
До сих пор его никто не заподозрил, стоило ли удивляться, что неопытная юная девушка поверила его речам.