В замковой поварне работы прекращались лишь глубокой ночью, и то всего на несколько часов.
Наступало новое утро, и вновь слуги тащили сюда воду и дрова, растапливали очаги, раскаляли огромные сковороды, подвешивали котлы на крюки, ощипывали кур и гусей, ставили тесто...
И никакая война, осада, никакие погони за бандитами не могли нарушить этот порядок вещей.
Все живущие здесь должны быть сыты, а еда подана вовремя.
Тем более, что сегодня в замке гости.
- Этот соус пересолен! - говорила Диана, стоя посреди кухни. - А вот этот хорош. Смотрите внимательнее, чего и сколько добавляете! Сколько гусей вы запекли с яблоками? Этого мало! Надо еще хотя бы семь штук, и со взбитыми сливками тоже! Ну, а вон там что подгорает? Никто, кроме меня, даже не заметил?
- Госпожа Диана! - раздался откуда-то из клубов дыма жалобный голосок Аригунды. - Я не вижу вас!
- Но услышать ты можешь? Узнала ты, что я велела?
- О да, моя госпожа!
Диана вышла вместе с нею. В коридоре было не так жарко, но разговаривать все равно неудобно. Мимо без конца что-то тащили из погребов, а в сторону большого зала уже бежали слуги, в обязанности которых входило подготовить помещение и стол к трапезе.
- Она пришла в себя? - спросила Диана.
- Да, госпожа. Но бедной барышне, наверно, очень плохо. Она белая, как смерть, и никого не желает видеть.
- Я пойду к ней. А ты беги к Флоранс и скажи, пусть велит принести воду для мытья и достанет мое вишневое платье, витой пояс, новые туфли и золотые банты к ним! Пусть приколет по три банта на каждую туфельку! Я скоро буду.
Аригунда бросилась выполнять приказание.
Для этого нужно было пересечь двор, пройти по открытой обходной галерее и подняться этажом выше.
Там, возле лестницы, стоял Филомар. Поза его была немного скучающей, будто он не просто не обращал никакого внимания на все волнения этого дня, но и не ведал о них.
Ах, да и нужно ли небожителю вникать в эту суету?
- Прелестная Аригунда, куда ты так спешишь?
Видимо, во время танцев на празднике он разглядел, наконец, какая она хорошенькая и веселая, и был
не прочь продолжить знакомство.
Аригунда поболтала с ним совсем чуть-чуть. Ей хотелось бы и дольше, но сверху раздался возмущенный голос Флоранс:
- Аригунда, глупая девчонка, я слышу твой голос! С кем ты там болтаешь? Сюда, бегом!
- Мы еще увидимся, - царственно пообещал Филомар.
Аригунда бросилась наверх.
Но, видимо, радость от встречи с прекрасным оруженосцем была слишком велика, и помощница из нее в это вечер оказалась плохая.
- Ну что ты такая сонная? - напустилась Флоранс. - Бери пример с меня! Только сегодня утром я скакала во весь опор за подмогой, и все равно все успеваю!
Аригунда начисто забыла сказать про туфли и банты, невпопад отвечала на вопросы, и насчёт воды Флоранс пошла распорядиться сама.
Ругая сквозь зубы нерасторопную девчонку, Флоранс спустилась во двор и подошла к сторожке Хловиса.
- Хловис! Ты где! Нужно принести воды! Да куда ты делся?
Видимо, старик куда-то вышел, и Флоранс, ожидая его, присела на скамью.
- Какое счастье, - раздалось рядом, - когда такая хорошенькая девица удостаивает тебя своим вниманием!
Оказывается, на скамье уже сидел человек, и Флоранс удивилась, как не заметила его сразу. Незнакомец был явно очень силен, высок и не лишен мужской привлекательности. К тому же, это был воин, а не какой-нибудь челядинец, и Флоранс заулыбалась.
- Вы кого-то ожидаете, красавица? - спросил мужчина.
- Всего лишь слугу, - небрежно сказала она. - А вас я здесь прежде не видела!
- Это потому, что меня здесь и не было! Я прибыл сегодня со своим господином. Мое имя Тео, девица. А как я могу звать вас?
Диана в это время вошла в комнату Иоли.
Охранника у двери не было. Что ж, хорошо, что ее хотя бы не взяли под стражу.
Девушка лежала точно так же, как два часа назад, только глаза были открыты. Но она будто бы ничего не видела ими.
Диана уселась рядом.
Последовало замешательство, ибо она не знала, что нужно говорить в таких случаях.
Наконец догадалась спросить:
- Тебе стало лучше? Все так испугались, когда ты упала!
- Значит, все знают, что случилось? - проговорила Иоли.
- О твоём брате знают только те, кто присутствовал на допросе. И ещё Рауль сказал мне. Больше никто ничего не знает.
- И ты теперь тоже считаешь меня предательницей?
Иоли говорила тихо и не плакала, но горечью, плескавшейся в ее глазах, казалось, можно было отравить весь мир.
- Я так не считаю. Это ведь был обман? Он лгал тебе?
- Да, обман. Но в него втянули и меня.
- Если это так, то Рауль поймет!
- О нет, нет! Он больше не приходил. Наверно, я противна ему!
- Не говори чушь! Он просто был занят. Пойми, случилось серьезное преступление, и долг сюзерена - разобраться во всем и наказать виновных. Ты хочешь, чтобы он сидел, как пришпиленный, у твоей юбки? А что, если ему сейчас больнее, чем тебе, но все равно надо заниматься делом? Кто, кроме него, может вершить правосудие на этих землях?
Она подошла к столу.
- Это у тебя укрепляющая настойка? Сейчас выпьешь, и станет легче. А эти мысли гони из головы.
Иоли послушно выпила несколько глотков.
Всё-таки она выглядела очень измученной, и Диане было ее жаль.
Бретонка уже молилась, чтобы Рауль пришел.
И он пришел. Он успел умыться и переодеться в чистую одежду, а в глазах уже не было того неистового гнева.
Диана вышла, оставляя их наедине.
Ей ещё нужно было привести себя в порядок и дать указания по рассадке гостей.
Наверно, всех этих событий и людей было слишком много, если она даже толком не поговорила с Родериком!
Управитель Гундобод уже спешил ей навстречу, но взгляд Дианы упал на человека, стоявшего, прислонясь к стене какой-то постройки. Это был вавассор Ромнульф, у которого этим утром убили родителей и сожгли усадьбу. И который сам вызвался пытать преступников.
Видимо, ее взгляд потому и выделил этого человека из всех, что он оставался неподвижен, тогда как все вокруг куда-то спешили и возбуждённо переговаривались.
Все разговоры сводились к тому, когда состоится казнь и какой смерти предадут бандитов.
Люди жаждали возмездия, да и зрелище смертной казни было само по себе интересно для многих.