- Что ты тут стоишь, Ромнульф? - она тронула воина за рукав. - Тебе надо бы отдохнуть! Да, и где твоя жена и дети, кстати? Ты пьян, Ромнульф?
Да, он уже много выпил за вечер. В глазах метнулась необузданная пьяная злость.
- Может, и пьян, госпожа! - без должного почтения ответил он.
- Я понимаю тебя, солдат. Но лучше бы тебе сейчас поспать.
- Зачем? - зло выплюнул он. - Что изменится? Ну вот проснусь я, а моих родителей все равно нет, и всех, всех! А эта тварь, что во всем виновата, есть, и живёт в замке, и ещё и станет над нами госпожой! Где справедливость? Нет, уж лучше я буду пить, так хоть обо всем забудешь, госпожа Диана!
- Слушай, хватит бредить! Что это за речи?!
Она с силой тряхнула его за плечо. Но пьяный вавассор отбросил ее руку и побрел деревянной походкой через двор.
К ним уже бежала его жена.
- О, простите, госпожа, он сам сейчас не понимает, что делает! Такое горе! Он не хотел оскорбить вас...
- Ничего. Уложите его где-нибудь.
Диана устало двинулась к себе. Только сейчас, впервые за этот длинный и невероятный день, она ощутила усталость. Да ещё эти тучи, что скрыли все небо!
- Устала? Я отведу тебя.
Это был знакомый голос. И знакомая рука, уже сжимавшая ее руку сегодня.
- О да, Гастон, проводи меня. Скоро ужин. Ты любишь взбитые сливки?
- Взбитые сливки? - удивился он. - Я не очень люблю сладкое.
- А если вместе с гусем?
- Тогда другое дело. Куда идти?
Ночные облака
- Тебе больно, плохо? Я не хотел этого, клянусь тебе! Я ведь ни на минуту не подумал, что ты сделала это с умыслом, пойми!
- Я понимаю, - проговорила Иоли. - Но только... Рауль, что же теперь делать?
- Милая, тебе ничего делать не нужно. Все сделаю я.
- Пора идти на ужин? Наверно, все уже собрались?
- Да, надо идти. Но если ты хочешь остаться, я позову к тебе Аригунду...
- Да, позови. Она поможет мне собраться.
Он гладил по волосам, обнимал ее. Как и вчера, и в другие дни. Он верил ей. Что значило в сравнении с этим все остальное?
О, она не желает прятаться и не будет! Может быть, весь этот ужас останется в уходящем дне, а завтра все будет не так плохо? Нет, ведь завтра ее брат, как и другие преступники, должен будет взойти на эшафот. Его имя будет произнесено, когда зачитают приговор? Нет, этого не могло быть. Но спросить не хватало духу.
- Не бойся, - сказал Рауль. - Доброе имя твоей семьи не пострадает.
- Но я смогу увидеть его перед тем, как...
- Если сама захочешь. Но стоит ли?
- Я хочу, чтобы он посмотрел мне в глаза и сам сказал, зачем это сделал.
- Ты надеешься, что у него есть оправдания? Но поверь, их нет, любовь моя.
Она ничего не сказала, ибо и в самом деле надеялась услышать нечто такое, что смогло бы примирить ее с братом, даже теперь.