Вот, например, этим утром он увидел зарево далекого пожара, а потом - всадников, мчавшихся во весь опор в ту сторону. Они проскакали прямо под веткой, на которой он сидел, и после этого вновь стало тихо...
Хибо слышал от охотников, смолокуров и прочего люда, что где-то, не слишком далеко отсюда, есть большая полноводная река, которая настолько длиннее и шире их Безымянного ручья, насколько вековой дуб выше и толще маленького кустика. И по этой реке люди пускаются в плаванье на огромных лодках, или даже переправляются на другой берег, а там... Он не знал и даже не представлял, что могло быть там, но когда-нибудь надеялся тоже переправиться и увидеть.
Как-то раз, еще летом, он прибежал домой радостный и сообщил:
- Ален - мой друг. Он добрый.
И еще через несколько дней:
- Волк - нет. Больше нет. Белая голова - убивать.
Арбра вся подобралась при последней фразе. Но Хибо не хмурился, как это бывало всегда при упоминании о “Белой голове”, и она не стала ничего говорить.
Редко выходила Арбра из своей чащобы и не скоро узнавала новости, о которых говорила вся округа, но даже она знала, что Жоффруа больше не появится. Да и Хибо, казалось, вскоре забыл о нем и снова бродил по лесам, охотился и рыбачил.
Так лето сменилось осенью, и вот на днях мальчик вернулся в землянку не один. Он привел изможденную, едва державшуюся на ногах женщину, которую нашел в лесу. Арбру ничуть не удивило, что так случилось. Она знала, что чужаки оказываются в их глуши по разным причинам. Например, прячутся или спасаются от кого-нибудь. Но эта женщина ничего не говорила, и Арбра не знала, что делать с нею.
- Жалко! - пояснил Хибо, указывая на женщину.
- Мы сами еле кормимся, Хибо, - сурово сказала мать.
Это было правдой. Лес мог прокормить их маленькую семью летом, а в зимнее время приходилось тяжко.
Но женщину Арбра не прогнала. Ведь в лесу она пропадет, ведь ясно же, что добыть себе пищу и развести огонь не сумеет, нужную тропинку найти и на дерево взобраться не сможет.
Нежданная гостья поначалу дичилась Арбры, сидела, забившись в угол. Но уйти не пыталась. Видно, уже поняла, сколь беспомощен человек, если во всем мире он один.
Прежде, когда Арбра и сама была одна, иногда бывала на службе в деревенской церквушке, что за ручьем. Она была даже крещена, хоть и носила рядом с крестом языческий амулет, вырезанный из кости.
Священник говорил, что отказать в помощи ближнему - это грех. А грешников ждет навечно геенна огненная, это Арбра помнила. Но и что делать с женщиной дальше, она не представляла. Та оказалась смирной, послушно выполняла работу, которую ей поручали, но, видно, ничего о себе не помнила.
Хибо принялся учить ее ловить и коптить рыбу, чтобы был запас на зиму. На удивление, дело у них быстро пошло на лад. Вот только иногда его подопечная останавливалась и смотрела в одну точку, а то и вовсе закрывала глаза, будто силилась что-то вспомнить.
Сейчас чужая женщина спала в землянке, но Арбра так и не сомкнула глаз, дожидаясь сына.
Ливень постепенно стих, перешел в мелкий моросящий дождик, и за его влажной дымкой Арбра наконец различила силуэт Хибо.
С пояса маленького охотника свисали несколько куропаток.
Мессир Да-и-Нет. Диковинная кукла
Много раз, будучи уже взрослыми и умудренными жизнью, обе героини этой истории возвращались в своих воспоминаниях к этому дню - яркому, странному, полному мыслей и чувств, событий и столкновений.
И как часто впоследствии, глядя на зимний снегопад или бурную реку, каждая из них думала:
“Может быть, все мы были тогда безумными? Или просто очень наивными, или слишком хотели любви и счастья, и не по крупицам, а сразу много-много? Через все это нужно было пройти, чтобы потом в полной мере осознать, что такое это самое счастье? Можно было как-то избежать бед, жить безмятежно, пусть без огненных страстей, но и без душевных мук? Или от нас ничто не зависело, и все решила судьба?"
Должно было так случиться, что именно тогда в замке Рысье Логово, или, если угодно, Шато де Линкс, собралось так много самых разных людей, и произошла череда неких событий.
Одни из этих людей оказались здесь не по доброй воле и ждали решения свой участи, сидя под замком. Другие же эту участь решали.