- Диана! - это уже был Родерик.
Он тоже собирался присутствовать и уже сменил расшитую бархатную тунику на кожаную стеганку.
За завтраком он был неразговорчив, и Диана подозревала, что это Бриджит уже успела сообщить ему об увиденном.
Так оно и было, но ехать с Дианой и не разговаривать было невозможно, да и хотелось убедиться, что все услышанное им - только домыслы.
- Пора выезжать, - сказала она. - Там уже должно быть все готово. Говорят, толпа собралась побольше, чем в дни воинских состязаний!
Речь ее была спокойна, и глаз она не отводила. Но и не улыбалась. Пусть он знает, что оправдываться и заискивать она не станет.
- Где же твой друг? - ревниво спросил Родерик.
- Какой именно? У меня много друзей.
- Ты знаешь, что я говорю о сире Гастоне!
- Сир Гастон уже уехал.
- Так поспешно? Почему же?
- Ему нельзя задерживаться.
- И он не просил тебя отбыть в Бретань вместе с ним?
- Просил.
Она сказала это, глядя ему прямо в глаза.
- Но ты ... не уедешь?
Родерик хотел, этот вопрос прозвучал требовательно, но получилось слишком ласково, и он почти помимо воли протянул ей руку, ибо ответ был ясен без слов. Ведь тот уехал, а она здесь и собирается смотреть казнь разбойников, и он, Родерик, будет там вместе с нею.
Диана вложила тонкие пальцы в его ладонь.
- Ты же видишь, я здесь.
- Это так хорошо, Сирэн!
Он уже забыл язвительные намеки Бриджит, и через четверть часа ожидал Диану возле оседланных лошадей.
Всех пойманных бандитов наконец вытолкали во двор и погнали ударами копий и кнутов на мост, а затем и к месту казни. Толпа выкрикивала проклятья, кто-то пытался бросать в приговоренных камни и комки земли, но воины отогнали слишком воинственных зрителей.
Следом за преступниками и их охраной потянулся и весь замковый люд, кто был свободен от несения службы.
Бавдомер остался в сарае один, и это немного обнадежило его, хотя цепь так и не сняли.
Может, и впрямь сестре удалось уговорить барона, и теперь его не казнят?
Или хотят казнить тайно, чтобы не бросать тень на весь их род?
Иоли вскоре появилась, и даже в полумраке Бавдомер увидел, как она бледна и измучена. Впрочем, поступь ее была тверда, а глаза оставались сухими.
Она объявила решение барона Рауля - отправить Бавдомера на суд в Париж, и его снова охватила злость.
- Будьте вы все прокляты! Почему бы не кончить меня вместе со всеми здесь! Вам нужно ещё издеваться, таская меня за тридевять земель? Вам делать нечего?
- Если ты ничего не понял, я вряд ли смогу объяснить, - сказала она, отступая к двери. - Думаю, мы больше не увидимся. Скажи, зачем ты сделал всё это?
- А что я сделал? - оскалился он. - Я-то ведь усадьбу не грабил и никого там не пытал! Подумаешь, напал на торговцев! Да многие безземельные рыцари промышляют разбоем на большой дороге! Многих ты знаешь, кого за это казнили?
- Но ты вступил в банду и грабил и убивал вместе с ними уже два года! Это подтвердил твой сообщник, прозванный Шовсури.
- Знаю я, как добыты эти показания! Как начнут кости дробить, ещё не то расскажешь!
- Но ты хитростью вызнал у меня то, что потом вы использовали для своих преступлений! В этом тоже виноват кто-то другой?
- Конечно! И ты дура, если не понимаешь. Я хотел добиться справедливости!
- Какой справедливости можно добиться обманом и предательством, Бавдомер?
- Все средства хороши! Думаешь, я не видел, как нашего отца, этого несчастного простака, все время обдуривали при дележе добычи все эти ловкачи, вроде Ромнульфа-пьяницы и прочих? Как идти в самое опасное место, так всем был нужен Гримберт, а как везти золото и всякое добро к себе домой, так это не к нему, на это есть жадный хорек Ромнульф со своими родичами! Вон какую усадьбу выстроил на деньги, которых он не заслужил! Ну ничего, теперь пускай поживет, как пёс под забором!
- Замолчи! - крикнула она. - Не оправдывай собственное ничтожество и лживость!
- Да? А что я должен делать? Каяться? А если я не считаю себя виновным? Может сын мстить за отца, если люди пользовались его честностью, чтобы обобрать?
- Бавдомер, отец бы первый проклял тебя за все, что ты совершил.
- Сестра, я мог в чем-то заблуждаться, ведь я не святой, я обычный человек! Но я хотел добиться справедливости. И должен теперь за это умереть?
- Твою судьбу решит герцог.
- Представляю, что он там решит.
- Герцог справедлив.
Он лишь расхохотался.
Иоли пыталась увидеть в его взгляде хоть искорку раскаяния, но тщетно. В нем была только озлобленность пойманного в капкан хищника.
- Иоланда! - раздалось из приоткрывшейся двери. - Рауль не велел тебе задерживаться здесь. Пора!
- Вот-вот, делай, что он велел, - хмыкнул Бавдомер. - Брось в беде родного брата!
- Прощай, - сказала она.
- Как! Даже не передашь мне денег? Ведь ничего особенного от тебя не требуется, я все дальше сделаю сам! Например, в пути я мог бы поладить с охранниками...
- Прощай, - повторила она, идя к выходу.
- Ну, отольются тебе мои слезы! - прокричал он вслед.