Иоли уже спала, но очень неспокойно, даже стонала и всхлипывала сквозь сон.
Не могла долго заснуть и Аригунда. Лежала, ворочалась, и даже радость от красивых слов Филомара уже не была такой острой, как-то отступила и стушевалась...
- Значит, ты вернулась уже на рассвете, а госпожа Иоланда - до тебя?
- Да, мессир Рауль.
- И все время, пока гуляла, госпожи Иоланды с вами не было? И ты не видела ее?
- Нет.
- Ладно, пока ступай, - велел Рауль.
- Что же ты теперь будешь делать? - спросил молчавший до сих пор отец Августин, когда дверь за нею закрылась.
- Покараю виновную.
Слова Рауля упали тяжело, как камни, а глаза стали совершенно черными - первый признак его гнева.
- Ты уверен?
- В чем? В ее виновности? Отец мой, я не верил до последнего мига, я считал, что она была подло обманута и не казнил подонка ради нее! Но не слишком ли много совпадений и гадкой лжи во всем этом деле? И разве не показала она, что ради своего негодяя-брата готова покрывать обман?
- Но ведь его сообщницей в грабежах и убийствах она не была! Да и не знала ничего об этом.
- С этим я согласен. Но ведь это она помогла ему сбежать, больше некому. Можете вы назвать здесь хоть одного человека, у кого были бы причины помогать Бавдомеру? Он и подкупить никого не мог, ведь всех пойманных обыскивали, деньги и оружие отобрали. И ведь мало распилить цепь, надо было еще помочь ему выбраться из замка!
Это было верно. Ночью мост поднят, а ворота закрыты.
Значит, кто-то знал и указал преступнику, в какой телеге спрятаться, помог укрыться под соломой и еще бог весть какой кладью. И Бавдомер исчез из замка, едва там начались обычные утренние хлопоты.
- Да, ужасное происшествие, - тяжко вздохнул капеллан. - В довершение всех бед, охранник умер, да сжалится над ним Всевышний. Он так и не пришел в сознание! Налицо все признаки смерти от яда. И вот я думаю: решилась бы она ради своего брата на такое? Я сомневаюсь в этом!
- Возможно, она хотела только усыпить охранника на время, но зелье оказалось слишком сильным для бедняги.
- Что все это значит? - твердила Диана, сжимая пальцами виски. - Я схожу с ума или кто-то другой? Я не могу поверить! Я пойду туда немедленно!
- К мессиру барону сейчас никого не допускают, - сказала Флоранс. - Там госпожа Иоланда...
- Этого я и боюсь. Мне нужно пойти туда!
- О госпожа, - сокрушенно вздохнула камеристка, - не выяснить ли вам хоть что-нибудь, прежде чем вы вмешаетесь? Господин вне себя от гнева! Я не знаю, что случилось, но, может быть, причины все-таки есть?
- Пока я буду выяснять, может произойти что-нибудь похуже, чем уже случилось!
- Куда уж хуже? - хмуро сказала Аделина, но препятствовать Диане не стала.
Диана подбежала к двери, распахнула ее и оказалась лицом к лицу с Родериком.
- Здравствуй! - обрадовался он. - Я не осмеливался постучаться! Не слишком ли дерзко я поступил, явившись к дверям твоих покоев, прекрасная Диана?
- О нет, не слишком, - она вышла к нему и взяла под руку. - Давай постоим на галерее.
- Хорошо, - согласился он с некоторым удивлением. - Но, может быть, лучше пойти в сад?
- Потом, Родерик. Сейчас я должна узнать, понять...
Он ждал, а она замолчала, не зная, как объяснить ему. И что, собственно, объяснять? Нашелся бы во всем замке, да и во всем королевстве тот, кто поверил бы просто на слово в подобной ситуации?
Диана не верила в виновность Иоли. Но как было что-то доказать? Как объяснить то, что она чувствовала сердцем?
Очень красивая и застенчивая, как лесной цветок, девушка, которую она встретила, вернувшись в Рысье Логово, сначала вызвала ее настороженность и чувство соперничества, даже ревность. Ведь этот замок был ее домом, а Рауль - ее братом. И Бретонка, как она когда-то и сказала, собиралась стать главной женщиной здесь. Но время шло, и Диана убеждалась, что в Иоли нет притворства и гордыни. Она была еще очень наивна, но чего еще ожидать от девушки, только недавно покинувшей свою лесную глушь? Сама Диана выросла в богатом замке, в окружении многих людей, успела узнать жизнь в обители, вместе с братом строила Каменный Брод и пережила там суровую зиму, да потом еще побывала при герцогском дворе.
У Иоли всего этого не было. Жизнь ее в родительском доме была небогата, но спокойна, насколько это возможно в нелегкое время войн и смут. Ее оберегали от невзгод, и с суровой действительностью она столкнулась лишь в день гибели родителей. Да, из-за этой неопытности и поразительной доверчивости девушку могли легко обмануть, но от природы ей был дан глубокий ум.