Лауберт только недавно вернулся из Аркса, куда он ездил на торг, и теперь собирался усесться за обед.
Пока молодая жена и служанки накрывали на стол, Лауберт рассказывал матери:
- Сегодня и купить-то почти нечего. Надо было ехать в базарный день, матушка, ты же меня сегодня туда погнала!
- Сегодня зато все дешевле! А товар найти можно всегда. Почему ты так долго ездил, если покупать нечего?
- Дай я по порядку расскажу! Говорят, торговцы пока, после тех бандитов, боятся ездить поодиночке, вот и ждут, когда наберется их сразу много. Всем вместе и отбиться проще, и охрану хорошую можно нанять. Это ведь не шутки! В тот раз даже Симона из Понтье чуть не ограбили, а уж у него людей было много!
- Говорят, он сам защищал свои тюки с шерстью, когда охрана разбежалась, и чуть не погиб! Вот и плати деньги этим охранникам!
- Да, так говорят. Но он хоть смог отбиться при помощи каких-то воинов, что подоспели на помощь. А ведь не всем так везет! Еще я встретил в Арксе... кого бы ты думала, матушка? Вавассора Ромнульфа!
- Это у которого поубивали родичей и сожгли усадьбу?
- Его. Мы там с ним посидели, вина выпили немного... Ну, за упокой их душ! Как было не выпить?
- Далеко же он от своих мест забрался! Что теперь делать-то думает?
- Он как раз ехал наниматься в войско, ну, где вербуют идти на Лотарингию. Так вот, он плел, что это соседка наша, Иоланда, виновата в том, что у него дом спалили!
- Да? - круглые глаза Клотильды выпучились так, что стали еще круглее.
- Он мне все рассказал, пока мы в трактире сидели!
Лауберт подробно пересказал матери то, что услышал от жаждавшего мести Ромнульфа.
- Ну и что же он теперь станет делать? - спросила Клотильда.
- Думаю, если он не полное ничтожество, то отомстит! Я ему это посоветовал.
- Надеюсь, никто не слышал, как ты ему советы давал?
- Ну я же не идиот! С глазу на глаз ему сказал: иди, мол, Ромнульф, и отомсти виновной! Око за око! Даже объяснил, какой дорогой она к своей ведьме ходит.
- Что ж, будем надеяться, что он побывает на этой дорожке, - усмехнулась Клотильда. - Садись, сынок, вот и стол накрыт!
Между любовью и долгом
Лауберт только думал, что говорил тихо, и никто не слышал его подстрекательств.
В действительности же, как и все, кто хватил лишнего, они с Ромнульфом своих голосов не сдерживали.
Посетителей в будни, да еще днем, было не много, и пьяные вопли двоих гостей сразу разбудили дремавших на соломенных подстилках бедняков и привлекли внимание хозяина и его домочадцев. Первое было не страшно, оборванцы, вяло ругаясь, встали, заплатили за ночлег какие-то медяки, скудно позавтракали и ушли.
А вот хозяин трактира, насаживая на вертел куриные тушки, очень внимательно слушал, о чем была речь у постояльцев.
При его занятиях надо быть в ладу с местным начальством, и в его обязанности давно входило докладывать о любых подозрительных прохожих и проезжих и запоминать их разговоры.
Уже через час местный сеньор, молодой Адалард, знал, о чем говорили Лауберт и Ромнульф.
— Хорошо, трактирщик, — кивнул он. — Так, говоришь, этот Лауберт уже уехал?
— Да, мессир. Но второй остался, ибо не очень хорошо держится на ногах после двух кувшинов вина. Я велел жене удержать его под любым предлогом.
— Молодец. Служи и впредь так же усердно, я это запомню. Сейчас ты волен идти.
Едва за трактирщиком закрылась дверь, Адалард велел отправить воинов в его заведение, задержать Ромнульфа и поместить пока в тюрьму.
Что делать с ним дальше, он решит потом, а пока надо обо всем сообщить Раулю.
Между ними давно было условлено, что оба помогают друг другу в поимке преступников и беглых вилланов, а в военное время объединяются для отпора врагу.
Правда, однажды Адалард немного обиделся на своего приятеля, ибо тот принял на службу некоего Филомара, который служил в Арксе, но решил переметнуться. Ему, видите ли, не хватало размаха в таком небольшом владении, как Аркс, где никогда ничего не выслужишь, и он напросился в Шато де Линкс.
Но, поразмыслив, Адалард махнул на это рукой. Не такой уж находкой был этот заносчивый юноша, не стоило из-за него ссориться с соседом.
Ну и довольно о нем.
Сейчас сеньор Аркса задумался, что же могло произойти у Рауля. Почему вдруг он отпустил от себя девушку, которую, как все думали, хочет взять в жены?
Этот Ромнульф, которого он велел схватить, вроде бы обвиняет ее в разграблении его усадьбы. И что-то трактирщик сказал про Бавдомера, сына Гримберта. Неужели правда жив, да еще и примкнул к бандитам?
Неужели все это правда, и барон изгнал Иоланду за пособничество ее преступному брату?
Что ж, на него это похоже. Рауль много требовал от других, еще больше — от самого себя, и всегда хотел быть справедливым. Даже если для этого приходилось быть жестоким. Он мог простить ошибку, даже многократно простить. Но не предательство.