Он мог бы ещё добавить, что благодаря такой чудесной погоде их догнала в первые дни пути госпожа Элинрата.
Она решилась покинуть свои владения, чего давно не делала, чтобы попрощаться с сыном перед долгой разлукой.
Пожилая дама прибыла в дормезе, с солидной охраной, а вот обоза с собой не взяла.
Она всегда любила передвигаться быстро и без лишней роскоши, возможно, сказывались годы, проведенные в войнах и набегах.
— Я провожу тебя до ближайшего города и вернусь, — пояснила она Гастону. — Скажи ещё, что ты не рад!
— Очень рад! Но ты, мама, устанешь от такого пути. До ближайшего города добираться сутки, причем по лесной дороге.
— Я потому и не взяла с собой этих вечно причитающих дур-компаньонок и болвана-лекаря! Хоть поговорим спокойно.
И впрямь, ее сопровождала только пожилая служанка, очень верная, сильная и крепкая, но совершенно недалёкого ума. При ней можно было обсуждать что угодно, все равно она не понимала сути большинства разговоров своих господ, когда не была занята, то дремала в углу дормеза, а в хорошую погоду — прямо на запятках.
Гастон ехал верхом возле дверцы дормеза, а дама Элинрата, откинув гобеленовый занавес, говорила на злободневную тему:
— Так я, похоже, и не увижу внуков, твоих сыновей, которые унаследовали бы наши владения! Вот скажи мне, куда ты едешь сейчас сломя голову? Опять по делу? Так вот и состаришься без наследника! При этом, мне известно, что ты заезжал в Шато де Линкс! И даже поучаствовал в каких-то столкновениях с бандитами. Скажи, ты за этим туда поехал?! Если тебе нужна не жена и наследники, а вечная резня, то мог бы и не сворачивать с пути на Бретань, там всяких головорезов сколько угодно!
Гастон молчал, разглядывая скачущих по ветвям белок.
— И в кого ты такой упрямый? — вопрошала вдовствующая баронесса. — Ведь ты и красивый, и ещё молодой, и женщины за тобой бегают, и древнего рода, и воспитанный, и богатый, и сильный, и здоровьем Бог не обделил, и имеешь влияние при дворе, и такой красавец…
— Про красоту уже было, — рассмеялся ее сын. — А вот про мой ум на этот раз забыла упомянуть!
— Про ум и не будет, — иронично возразила она. — И я не забыла!
— Так я поглупел с нашей последней встречи?
— Да, ты поглупел. Но не после нашей встречи, а какой-то другой. Ты виделся с девушкой, так ведь?
— Да.
— И она по-прежнему не хочет?
— Мама, я хотел бы прекратить все разговоры на эту тему.
Это было сказано вежливо, как и подобает воспитанному человеку говорить со своей родительницей, но прозвучало в его голосе нечто такое, что дама Элинрата не говорила больше о его женитьбе. О нет, не раздражение и не гнев она услышала в его словах, а боль.
Потом они говорили только об управлении замком и землями в его отсутствие, о соседях, урожае и перспективах новых набегов викингов.
И всё-таки надо было узнать, что это за девица покорила гордое сердце ее сына!
— Я узнала также, сын мой, что ты отвёз Луизу в Париж! И подумала, что ведь и я не была там десять лет или больше! Представляю, как изменился город за это время…
— Мама, пусть Луиза спокойно отдохнёт, — нахмурился Гастон. — Опасаться за нее нет причин, она под защитой самой герцогини, а живёт в моем доме, и слуг у нее достаточно.
— Ты всегда был хорошим отцом! — кивнула она и перевела разговор на другое.