- Приветствую тебя, сир Гастон из Нейстрии, - звучно проговорил герцог. - Вот ты и снова в нашем славном городе Ренне!
Гастон поклонился герцогу, а затем - всем членам его семейства, и коснулся губами пухлой руки герцогини.
Оргэм не скрывала своей радости. Ведь теперь им совместными усилиями удастся изгнать Бренну! Герцогиня не была ревнива и обычно находила общий язык с женщинами своего мужа, если те были с нею почтительны и признавали ее главенство. К Бренне ей было труднее привыкнуть, ибо та не только своим прекрасным телом и лицом богини заворожила Урмаэлона. Было в ней нечто покоряющее, может быть, колдовство, что подчинило герцога этой женщине. Тело - всего лишь слабая оболочка, и пусть бы герцог тешился с наложницей, сколько угодно. Но посягнуть на власть, оттеснить от нее Даниэла и отдать Бретань в будущем язычнику - одному из сыновей Бренны... О нет, этого Оргэм не допустит никогда.
Было много случаев, когда могущественные владыки усылали в монастыри даже своих законных жен, чтобы по политическим мотивам заключить новый брак. Даже Карл Великий поступал так дважды! А тут - не жена, а только наложница, и Оргэм не успокоится, пока не обезопасит своего сына от ее бастардов.
Бренна и сейчас была здесь, и Гастон еще раз отметил, что время не властно над этой женщиной. Она была лишь на несколько лет младше герцогини, но рядом они казались тетушкой и племянницей.
Бренна была высока и стройна, с горделивой линией бровей и пухлыми, как будто готовыми к поцелую, алыми губами. Дымчатые глаза были чуть прищурены, от чего лицо казалось немного надменным. Да она и была надменна. Это выразилось также в том, что сегодня, в этот торжественный день приема франкского посла, она оделась роскошнее, чем Оргэм. Поверх бархатного платья цвета спелой сливы был наброшен почти сплошь расшитый золотом плащ с оторочкой мехом белой лисы и таким же капюшоном. Красивую головку венчал обруч, богато украшенный сапфирами и жемчугами. На холеных белых руках сверкали и позванивали золотые браслеты вперемешку с нитями белого, черного и серебристого жемчуга.
Да, красиво и очень дорого, но украшений многовато, они не подходят одно к другому, да и к платью. Интересно, она из-за того вытащила из своих ларцов все самое лучшее сразу, что желала выглядеть не просто красивой, а вызывающе, ослепительно прекрасной? Готовилась к битве и давала понять, что готова? Да, похоже, это было так.
- Вот и вы, мессир Гастон, - проговорила Бренна, кланяясь ему.
Впрочем, она мгновенно выпрямилась и окинула взглядом место рядом с ним. Будто кого-то искала.
- Ваша супруга не прибыла вместе с вами, мессир?
- Я не женат, мадам.
- Ты же знала об этом, Бренна! - недовольно сказала герцогиня. - Совсем нет памяти?
Бренна промолчала, но глаза ее метнули гневную молнию.
Даже сама герцогиня не посмела бы говорить с нею так, не будь Урмаэлон болен. Но теперь ему самому до себя, и он не будет вмешиваться, требуя оказывать уважение своей наложнице. Женщины должны разбираться сами, и он все больше убеждался, что вмешиваться в их распри нельзя.
Зато Оргэм почти не скрывала довольную усмешку. Ее супруг скоро совсем перестанет защищать эту...
Усмехнулся и архиепископ Реннский.
Пожалуй, ничего не понял в происходящем только принц Даниэл.
Впрочем, он приветствовал Монришара достаточно сухо, ибо до сих пор ревновал из-за Дианы, да еще и не понимал, для чего здесь нужен этот человек со своей оравой воинов, строителей и монахов.
Во время долгих бесед с Бренной он все больше утверждался во мнении, что союз с Нейстрией Бретани не нужен. Франки только мягко стелют, но жестко будет спать. Они обещают создать надежную оборону от норманнов, но это дело долгое, и неизвестно еще, получится все или нет. А вот молодых парней для формирования новых войск и людей для строительства надо дать уже сейчас.
Бренна упорно твердила ему, что в годы правления таких великих владык, какими были герцог Номиноэ и король Аллэйн, Бретань не призывала никаких наместников извне и не расшвыривалась золотом на строительство новых укреплений. А знаний у Даниэла было не много, и ему не приходило в голову возразить, что во времена Номиноэ и Аллэйна и у норманнов не было такой силы, как сейчас, и не было мастеров из Гранады и их осадных машин, благодаря которым ныне превращались в руины не только лесные бурги, но и крупные города...
Герцогиня по знаку супруга последовала во дворец рука об руку с Гастоном, сам герцог пошел впереди с архиепископом, а Даниэл подал руку Бренне.
"Все-таки он идиот", - подумали одновременно Гастон и архиепископ Герард.
"Ведьма опутала моего сына своими чарами, - подумала Оргэм. - Но это не продлится долго. Он будет править!"