Пиры, охоты и покушения
Итак, при бретонском дворе обсуждались новые планы, плелись интриги и складывались альянсы.
Лаон, Париж и Руан издали наблюдали за этим, как и друг за другом. Продумывали дальнейшие действия, и каждый старался просчитать планы соперников и быть хотя бы на шаг впереди.
Во дворце Урмаэлона был дан роскошный ужин. Бретонская знать держалась сперва немного скованно в присутствии франков, но за столы все уселись охотно и с аппетитом поглощали мясо вепрей и косуль, которых вносили на огромных деревянных блюдах, запеченными целиком и политыми всевозможными соусами.
Мелкой дичи, такой, как зайцы, гуси, фазаны и перепела, тоже было в избытке.
Все это, хоть и приготовленное без особых изысков, было вполне вкусно и даже почти не подгорело.
Немного мешала слишком громкая и пронзительная музыка, которую бретонцы исторгали из рожков и дудок. Сами танцы были не такими, как принято при дворе в Париже и Лаоне. Здесь знатные кавалеры и дамы плясали с притопами и свистом то же, что и крестьяне на деревенских праздниках, и действо отличалось лишь тем, что придворные были в дорогих нарядах, а на руках и шеях женщин сверкали драгоценные камни.
Порой танцующие брались попарно за руки и кружились на месте, а затем все собирались в большой хоровод и неслись по кругу, благо зал был большим. В одном круге образовывался второй, поменьше, потом люди снова разделялись на пары и танцевали, то соединяя ладони, то опуская руки вниз.
В конце концов, Гастон решил, что все это не так уж плохо, вот если бы еще местные красотки в танце реже наступали на ноги!
Но, найдя глазами Бренну, он должен был признать, что она-то как раз танцует хорошо, движения ее легки и грациозны. И никому не приходило в голову порицать ее за участие в танцах, хотя для женщины старше тридцати лет это считалось предосудительным. Но Бренна была слишком прекрасна, да и кто посмел бы ее осуждать, если в танце ее вел принц Даниэл?
С высоты помоста, на котором располагались места герцогской семьи и наиболее важных гостей, Гастон увидел за одним из столов Карима. За него можно было не волноваться. Этот человек столько лет скитался по разным странам и нанимался на службу к владыкам разных вероисповеданий, что перенял и принял их обычаи, а свои соблюдал, только приезжая домой, в Кордову, что случалось очень редко.
Вот и теперь Карим с видимым удовольствием осушил чашу вина и, улыбаясь, слушал боевые рассказы соседей по столу, которые не забывали наливать себе и ему.
- А ты почему не пьешь? - герцог перегнулся к Гастону через пустующее кресло сына. - Эй, виночерпий, ты там не уснул, лодырь? Вина гостю! И мне налей!
Вино здесь подавалось на редкость хорошее, даже изысканное. Роберт Нейстрийский прислал его герцогу Бретани в подарок.
Хотя и в местных винах недостатка не было.
- Это византийское, что ли? - спросил герцог, осушив рог. - Хорошее вино, только не очень крепкое. Ты попробуй вон то, а потом еще это, не пожалеешь! Не бойся, я тебя полюбил, я тебя научу, как надо!
Поймав укоризненный взгляд герцогини, Урмаэлон сказал уже тише:
- Не волнуйся за мое здоровье, жена, я еще вполне крепок! Не веришь?
- Верю, любовь моя, - откликнулась Оргэм.
- Правильно делаешь. У меня еще могут быть сыновья! Вон Бренна мне их родит!
- Здесь все в твоей воле, супруг мой, - кивнула герцогиня, и никто не заметил, как под широкими длинными рукавами сжались в кулаки пальцы ее сильных рук.
Бренна кружилась в танце, улыбаясь Даниэлу, но почти не слушала, что он говорил ей. Это было нелегко, ибо в зале стоял шум. Кроме музыки, без конца раздавались взрывы смеха, а кто-то еще и пытался петь.
Но все это не мешало Бренне вспоминать слова ведьмы Девоны, к которой она вчера ездила еще раз.
- Ты все еще не уехала и не увезла детей? - хмуро спросила та вместо приветствия, едва завидев ее. - Я же предупредила тебя, что, оставаясь в Ренне, ты делаешь большую глупость! Ты можешь потерять много... очень много!
- Твое предсказание было кое-в-чем неточным, - возразила Бренна. - Потому я и усомнилась во всем остальном.
- Да? - усмехнулась та. - И где же я ошиблась?
- Ты сказала, что у Ворона есть возлюбленная, и в ней его единственная слабость. Ты даже показала мне его с красивой молодой женщиной. Но не было ли это пустым мороком? Он приехал без этой женщины.
- Ну и что? - невозмутимо спросила Девона. - Кто говорил тебе, что он привезет ее именно сейчас? Знай же: что было далеко, то станет близко! Что было высоко, то станет низко! Можно на быстром коне скакать, но своей судьбы нельзя избежать!
- Ты о ком все это сказала? Обо мне или о них?
- Обо всех вас! О самой жизни, Бренна.
- Ты можешь говорить яснее, не загадками?
- Могу. И уже говорила тебе яснее ясного. Уезжай в Ванн.