— Ты сможешь, сможешь! — шептала Диана неизвестно кому, Одо или Иоли.
И они действительно смогли.
Через несколько минут, показавшиеся всем нескончаемо долгими, воин закончил свой труд, а у девушки появились признаки жизни. Теперь она, хоть и совсем слабо, но дышала.
— Сейчас ей должно быть чертовски больно, — сказал Одо. — В груди, в легких, везде. Даже воздух вдыхать и выдыхать, и то больно.
— Теперь дайте мне кто-нибудь плащ и отойдите-ка подальше! — велела Диана. — Туда, за кусты!
Когда это было выполнено, она принялась срывать с Иоли платье.
Вода была уже очень холодной, и оставлять девушку в мокрой одежде было опасно.
Где насквозь мокрая ткань не поддавалась, она разрезала кинжалом.
Серьезных ран не было, но ушибы и кровоподтеки теперь, наверно, будут сходить с этого худенького, почти прозрачного тела целый месяц. Дивно, что Ромнульф просто не сломал ее своими громадными лапами, как ломают ветку. Сейчас она была слабее новорожденного котенка.
Покончив с осмотром, Диана завернула Иоли в два теплых плаща — свой и взятый у воина.
— Веремид, у тебя конь самый крепкий, бери ее к себе в седло, — приказала Диана. — Повезем ее тоже к знахарке!
Несколько часов спустя в усадьбе Лауберта начали накрывать стол к ужину.
Говоря по правде, нелегкое дело приготовления блюд, подача их к столу, вкушение яств, уборка со стола и вокруг него, опять приготовление и подача… происходило в этом доме непрерывно в течение целого дня.
Не готовили еду только ночью, но это не значит, что и не ели.
Еда была приготовлена заранее, или же извлекались из погреба колбасы, окорока и сыры, и все это подавалось с большими ломтями хлеба.
Сейчас кухарки запекли жирного гуся с яблоками.
От него исходил дивный аромат, и Лауберт с довольным лицом двинулся к столу в сопровождении дамы Клотильды.
Молодая жена скромно стояла в сторонке, ибо ей дозволялось сесть за стол только после того, как рассядутся муж и свекровь.
В это же время пастухи, гнавшие коров с пастбища, были напуганы грохотом копыт и лязгом стальных пластин на доспехах.
Ведь совсем недавно была война с норманнами, да потом еще всю округу взбаламутили нападения бандитских шаек. Поэтому пастухи были вооружены ножами и топорами, имели при себе туго набитые колчаны и луки, а все равно было боязно.
Мимо них пронесся отряд всадников. Они правили прямиком к усадьбе Лауберта.
— Не норманны ли это? — опасливо спросил младший пастух, выглядывая из кустов.
— На таких конях? И с изображением рыси на щитах? — хмыкнул старший. — Протри глаза, это люди из замка! Но что-то будет, вот помянешь мое слово!
— А кто это привел отряд? Никак баба?
— Молчи, дурак! Это же Бретонка!
— А ездит, как черт!
— Кто-то подъехал, — сказала дама Клотильда. — Ах, Боже, там много всадников! Кто бы это мог быть?
— Иди глянь, — велел Лауберт жене.
Но идти никуда не пришлось.
Рослая всадница в панцирной стеганке бросила поводья слуге и, подобно урагану, понеслась в дом.
За нею следовали воины.
— Госпожа Диана, — проговорил озадаченный Лауберт.
Впрочем, он догадался встать и принялся кланяться.
Но когда выпрямился после очередного поклона, увидел выражение лица высокой гостьи и почувствовал себя почти мертвецом.
— Какая честь для нас, — приговаривала сладким голоском его мать.- О благородная госпожа Диана, лучшее украшение Шато де Линкс! Славная сестра мессира Рауля, дочь благородного Роже, правнучка Лиутварда…
— Хватит! — прервала Диана. — Я хорошо помню имена своей родни и, разумеется, свое собственное. А вот вашему сыну, мадам, сейчас предстоит напрячь память и вспомнить, какой приказ он получил от своего сюзерена!
— Какой же? — пропищал Лауберт странно тонким для такого детины голоском.
— Тебе было приказано не причинять никакого вреда девице Иоланде, находящейся на попечении нашего семейства, и не подстрекать к тому других! Но мною получено письменное донесение о том, что ты, Лауберт, нарушил приказ и советовал убить названную девицу воину Ромнульфу. Очень настоятельно советовал, насколько мне известно! Это подтверждено свидетелями, которые легко тебя опознают. Так что собирайся, до возвращения домой моего брата будешь сидеть в темнице. А потом он решит твою судьбу.