Клотильда и молодая жена Лауберта завыли в голос и упали на колени, а все служанки принялись им вторить.
— Это не я! — закричал Лауберт, когда воины выталкивали его за дверь. — Этого хотел Ромнульф!
— О Ромнульфе мы ещё поговорим, — сказала Диана. — Да отцепись от косяка, не тащить же тебя вместе с ним!
- О госпожа, не приказывайте рубить голову моему мужу! - причитала жена Лауберта.
- Будет отвечать правдиво - не прикажу. Пока не прикажу!
Диана отправила Лауберта в Рысье Логово под конвоем двоих вавассоров, сама же вместе с остальными снова поехала к лачуге Клэр.
Когда она привезла туда Иоли, та все ещё оставалась без сознания.
Клэр кинулась навстречу настолько быстро, насколько позволяла ее хромота. Ее обогнал мальчик, видно, это и был Ален, маленький друг Иоли.
Эти двое уже успели оказать помощь Сигероду. Клэр осторожно, чтобы не оставить наконечник в теле, извлекла стрелу и прижгла рану. Сенешаль на несколько минут потерял сознание, но к приезду Дианы уже очнулся. Ему предстояло провести несколько не очень приятных дней и особенно ночей после такой раны, но Сигерод уже проходил через подобное и, взяв у Клэр целебный бальзам, заявил, что выдержит дорогу домой.
Клэр первым делом уложила Иоли, растерла мазью, снимающей боль, и напоила целебным отваром.
Сейчас самое важное было, чтобы девушка поспала как можно дольше.
Но сначала она на краткий миг вынырнула из небытия и, казалось, узнала склонившуюся к ней Клэр.
А через секунду уже спала.
Удостоверившись, что Иоли не стало хуже, Диана пообещала приехать навестить ее на следующий день.
Теперь же нужно было возвращаться домой.
- Я благодарю вас от всего сердца! - сказала старая Клэр на прощание. - Если бы не вы, девочка погибла бы.
- Спасибо! - сказал и Ален. - Вы такая красивая! Если бы не эта стеганка, госпожа, я подумал бы, что вы сама королева!
— И вот тогда я возблагодарила Господа за то, что сразу не сказала Лауберту о смерти Ромнульфа! Ведь Лауберт думал, что вавассор пойман и уже дал показания против него, да ещё и люди слышали. С перепугу он не стал отпираться и признался.
— Но так ли уж велика его вина? — спросила Флоранс, добавляя и вспенивая душистое мыло из глиняной бутыли в воду для купания. — Ведь Ромнульф так и так ехал, чтобы убить, и не Лауберт подтолкнул его к этому решению.
Диана скинула рубашку и забралась в лохань.
— Он виновен в ослушании своему сюзерену, он сеял смуту и подстрекал человека, которого нужно было остановить, — возразила она. — Оставь я это без внимания, он поступил бы так снова, ибо это подлец, который понимает только по-плохому. Будет сидеть в подвале до приезда Рауля. Вряд ли его ждет суровое наказание, ну так пусть хоть посидит, подумает. Острастка ему нужна!
Диана гневно тряхнула головой. Светлые локоны рассыпались от резкого движения, поплыли по поверхности воды.
— Как же вы красивы, госпожа, — сказала Флоранс. — Даже удивительно, как вы до сих пор не влюбились в собственное изображение. Я слышала, что один юноша в древние времена так и сделал. Он целыми днями любовался своим отражением в реке, а потом сошел с ума и кинулся в воду! Так и утонул.
— Ну да, его звали Нарцисс. Я читала о нем.
— Какое красивое имя!
Камеристка склонилась к уху своей госпожи и шаловливо шепнула:
— А вам, госпожа, какое имя больше нравится? Ах, наверно, это имя того, кто пригласил вас на охоту? Вы поедете на Летунье?
Диана улыбнулась и откинула голову на широкий край лохани.
Вошла Аделина, принесла свежеприготовленный бальзам, который сделает чудесные волосы молодой госпожи ещё мягче и нежнее.
Она слышала последние слова девушек и тоже захотела вставить свое.
- Этот Нарцисс был, наверно, бездельником, каких ещё поискать! Целыми днями пялиться на самого себя, надо же! Я бы его приставила к делу. Например, отправила пасти свиней. Может, дурь из головы бы и вышла.
Бретонка, несмотря на усталость, прыснула, представив себе это.
Теплая вода и приятный аромат лесных растений быстро снимали усталость.
Подумалось, что завтра ещё предстоит встретиться и что-то объяснить вдове и детям Ромнульфа.
Отец Августин советовал обойтись без лишних подробностей, сказать только, что вавассор обезумел, ибо вздумал пускать стрелы в своих же сотоварищей и опасно ранил сенешаля.
Такое преступление карается смертью, но Ромнульф и так уже погиб.
Теперь придется решать что-то с его семьёй. Если вассал нарушил свою присягу и пошел против воли сюзерена, его семейство нельзя оставлять на том же месте. Теперь предстоит направить на службу в
в отдаленные крепости его старших сыновей, а что будет с остальными?