Пока Флоранс подготавливала для Дианы новую рубашку и теплый халат, Аделина обрабатывала каждую прядь бальзамом и негромко говорила:
— Меня беспокоит твое решение относительно брака с Родериком, голубка моя!
— Как, ты опять о том же?! Что ты так на него взъелась?
— Ты не сердись! Сама знаешь, девочка, что ты для меня роднее самых родных! И даже если ты будешь гневаться на свою старую няньку…
— Да я не гневаюсь! Мне просто не понять, почему тебе так не нравится Родерик!
— Не в том дело, — вздохнула Аделина. — Я не считаю его дурным человеком. К тому же, он спас тебя от норманнов, а такого забывать нельзя. И потом, в Коллин де Шевалье, он не посягнул на твою честь, хотя и мог бы.
— Так в чем же дело?
— Я думаю, что он слишком зависит от своего окружения, вот в чем. Наверно, сам того не осознает, но зависит. Тебе придется начинать семейную жизнь с борьбы, и бороться будешь одна, ибо сир Родерик считает, что все в порядке и менять ничего не хочет.
Эти слова почти точно повторяли то, что сказал ей при отъезде брат.
— Но он любит меня! — нетерпеливо возразила Диана. — Разве он не пожелает сделать для меня… для нас, для нашего счастья все, что будет нужно?
— Пока трудно сказать. Он любит твое прелестное личико и соблазнительное тело, да и кто бы не любил первую красавицу Нейстрии? Но понимает ли он твою душу? Ты горда и упряма, обучена наукам и обращению с оружием, ты любишь решать сама. И решаешь подчас так, как решил бы сам Роже, твой отец, а он бывал ох как крут! Да, сир Родерик не на шутку влюблен, но я не вижу, чтобы он понимал тебя. А выйдя за него, ты будешь полностью в его власти.
— Но я вижу, Аделина, ты будто что-то не договариваешь! Как будто камень за пазухой держишь. Начав этот разговор, давай уж пойдем до конца. Не думай, что я разозлюсь. Говори.
— Я вот о чем, Диана, — ответила, помедлив, служанка. — В замке сира Родерика вместе с ним живет другая женщина. Ты понимаешь, о ком я говорю. Эта женщина, Бриджит, не родственница ему, насколько я знаю…
— Она воспитывалась у них после смерти родителей, — пояснила Диана. — Родерик как-то упомянул, что она была помолвлена с кем-то, но жених умер незадолго до свадьбы.
— Вот-вот. Припомни, что он говорил еще. Или что говорили о ней в замке Коллин, когда ты была там? Давно ее жених умер?
— Да. Ротруда, жена кастеляна их замка, как-то обмолвилась, что Бриджит не было тогда и шестнадцати.
— Так, очень хорошо. Что еще говорила эта Ротруда?
— Да почти ничего. В Коллин де Шевалье вообще принято уходить от обсуждения госпожи Бриджит. Любого обсуждения. Люди сразу замыкаются, как только речь заходит о ней.
Диана подумала, что только сейчас, благодаря своей старой служанке, она задумалась обо всем этом. Хотя Бриджит и была ей крайне неприятна с тех пор, как шпионила за нею и Гастоном у денников, но о подробностях жизни этой женщины ей не приходило в голову подумать.
— Ты еще во многом дитя, — продолжала со вздохом Аделина. — А она уже опытная баба, прошедшая огни и воды. Хотя еще и молодая. Она может сколько угодно изображать невинность и преданность приютившему ее роду, но не всех ей удастся перехитрить. Но мы отвлеклись. Так значит, мы выяснили, что люди остерегаются ее. Может, даже боятся. И подумай теперь, боится ли кто-нибудь тебя в замке Рысье Логово? Любят — да, подражают — да, уважают — тоже да. Но когда ты на Рождество или Праздник урожая бегаешь по окрестностям вместе с ряжеными и выделываешь всякие забавные шутки, никто не боится посмеяться над этим, хотя ты и госпожа. А тот, кто посмеется над Бриджит даже в мелочах, думаю, быстро об этом пожалеет. Вот почему люди и боятся о ней говорить. У нее наверняка там везде понатыканы свои шпионы, которые подслушивают и передают ей любые разговоры! А господину она отвела глаза показной преданностью и любезностью. И, может быть, не только этим.
И далее. Возвращаясь к возрасту. Ей ведь явно больше двадцати! А жених умер четыре или пять лет назад. Она долго его знала?
— Родерик говорил, что нет. Их помолвку устроил его отец, барон Ансберт. А жил тот человек не в их замке.
— Значит, виделись от силы несколько раз, — подвела итог Аделина. — И жених - человек со стороны, которому негде было о ней узнать побольше, и который увез бы ее далеко. С глаз долой. Отлично. Ну и кто будет еще рассказывать о том, что она скорбит до сих пор и потому не связала ни с кем свою судьбу за столько лет? Она же не бесприданница? Судя по ее уверенному виду и дорогому платью, этого не скажешь.
— Думаю, с приданым у нее все хорошо. Ансберт оставил ей по завещанию хорошие деньги.
— Вот и я так думаю. И что-то во всей этой истории слишком много Ансберта, мир его праху. Ндаа, интересно, насколько же эти деньги хороши? Возможно, у нее и были заслуги перед ним, но все это выглядит, как тихий омут, в котором водится сама знаешь кто. И что же у нас получается? Не какая-то жалкая вольноотпущенница, а свободная женщина. Не бедная. Жених давно отошел в мир иной. И не хочет идти замуж, в ее-то годы. Упорно остается в замке своих опекунов вместо того, чтобы жить хозяйкой в собственной усадьбе, прими она предложение одного из поклонников. И исподволь дрессирует слуг, ведет себя так, будто намерена остаться в замке Коллин навсегда.
Вот и подумай, почему сир Родерик держит эту женщину в своем замке и не настаивает на ее браке?
- И почему же? - проговорила Диана.
Аделина добавила в лохань горячей воды из большого кувшина и принялась водить намыленной ветошью по плечам и спине Бретонки.
- А ты еще не поняла? Возможных ответов не много. Думаю, она остается в замке потому, что ей так хочется, и она имеет слишком большое влияние на его хозяина. Либо слишком много знает о них всех, прожив там столько лет, либо... Не сердись, девочка, но, скорее всего, они были любовниками. Она и сир Родерик.
Диана издала негодующий возглас и чуть было не вскочила.
Аделина удержала ее.
- Я же не говорю тебе, что они любовники сейчас! Это могло быть и давно. Но оставлять его в покое она не намерена. Потому и так важно, чтобы она убралась вон поскорее, если ты и впрямь думаешь о браке с этим человеком!
- Да, я понимаю! Хозяйка в замке может быть только одна. И любимая женщина у мужчины - одна. К тому же, она уже шпионила за мною... когда я говорила с Гастоном. И рассказала обо всем Родерику.
- А там было о чем рассказать?
- На прощание Гастон поцеловал меня в висок.
- Ох уж мне это ваше прощание! Лучше бы его не было.
- Я не должна была попрощаться со своим другом, который уезжал в Бретань?
- Дело твое, голубенок мой, но, думаю, лучше было не прощаться... а ехать вместе с ним!Если бы ты отправилась с сиром Гастоном хоть за тридевять земель, хоть за море, я бы чувствовала себя спокойно. А если ты поселишься в замке Коллин, здесь поблизости, я не буду знать покоя ни минуты!