Долго они говорили в тот день.
А потом Рауль велел позвать сестру.
Она пришла, осветив все своею красотой, в платье нежно-голубого бархата, отороченном мехом серебристой лисицы.
- Диана, сир Родерик просит тебя себе в жены, - сказал Рауль, когда она приблизилась и встала перед ними. - Ты знаешь, что неволить тебя я не хочу. Решай сама, отдашь ли ты свою руку владетелю замка Коллин?
- Ему уже отдано мое сердце, - сказала Диана, и щеки ее вспыхнули. - Пусть возьмет и руку!
Услышав эти слова, Родерик преклонил колени перед девушкой и приник губами к ее руке.
- Твоя любовь - это такое счастье для меня, Диана! Я не могу, не умею так красиво говорить, как пишут в книгах, но я буду любить тебя, пока жив!
Позднее, узнав об этих словах, капеллан вздохнул и улыбнулся, как улыбаются взрослые, слушая детей.
Они были молоды, прекрасны и так влюблены, что невозможно было не пожелать им счастья.
Условием Рауля было оглашение помолвки только после того, как Родерик заменит часть своих воинов на тех, кто не был замешан в кровавых стычках между Ансбертом и Роже. Старым воинам нужен покой, а воюют пусть молодые.
Это было разумно. Молодой госпоже нужны воины, которые будут преданны ей, не зависящие от старых обид.
Не забыл Рауль и недавнего своего разговора с Аделиной, а потому сказал так:
- Сир Родерик, тебе ведомо, что моя сестра обучена вести хозяйство такого замка, как Рысье Логово, к тому же, прекрасно успевает следить и за его окрестностями. От хорошей хозяйки не укроется ничто, добрых слуг она не обидит, а дурных и ленивых выгонит прочь. Но хозяйка в доме может быть только одна! Иначе прощай, покой! Потому я желаю знать, когда покинет Коллин де Шевалье госпожа Бриджит, которая сейчас ведет твой дом и управляет прислугой.
- Госпожа Бриджит решила посвятить себя Богу, - ответил Родерик, слегка недоумевая, почему это имеет для Рауля такое значение. - После Рождества она удалится в обитель. Диана будет полновластной хозяйкой, как только выйдет за меня, в этом не может быть сомнений.
- Хорошо.
Рауль кивнул и больше о Бриджит не упоминал.
Знал мудрый священник, как счастлива теперь его крестница. Но было и нечто, не дававшее ей покоя. Порой, отстранив портних, снимавших мерки для свадебного наряда, Диана становилась задумчивой, отходила к очагу и подолгу сидела, казалось, разглядывая раскаленные, похожие на яркие рубины уголья. На самом же деле мысли ее были далеко.
Там, где почти заканчиваются владения Шато де Линкс, вдали от грозного замка на скале, живёт в лесной усадьбе другая девушка. Та, что любит Рауля и вот уже несколько месяцев не видит его.
Часто выходит она за ворота и стоит, прислушиваясь к каждому шороху. Если не его самого увидеть, так хоть весточку получить, хоть услышать словечко, сказанное о нем! Но он не приезжает, не пишет, и никто ничего о нем не говорит. Один лишь Лауберт, после выплаты сотни денье возненавидевший ее ещё сильнее, при встрече как-то раз сообщил медоточивым голосом и с гадкой улыбочкой, что мессира Рауля вот-вот можно будет поздравить с помолвкой. Люди только и говорят, какая прекрасная пара получится из него и Эрмалинды, сестры мессира Тибо...
Мучило Диану, что не могла она ничем помочь Иоли. И будто даже стыдно становилось за свое счастье.
Капеллан не знал, что Иоли сказала однажды:
- Не стоит горевать, Диана. Не думай обо мне. Я скрывала правду, я виновна и не заслуживаю счастья.
Мне бы только пережить, когда...
Диана поняла, о чем речь, но что она могла ответить?
Рауль словно замыкался, стоило при нем упомянуть об Иоли. Для него она по-прежнему была виновна, ее нужно было изгнать из сердца, и любые попытки помешать этому разбивались о стену его гнева.
- Ты только на время отступи, - шептала мудрая Аделина. - Так будет лучше. Все ещё образуется, если не перегнуть палку...
- Пока я буду ждать, что-нибудь случится, - возражала Диана.
Хотя и сама уже поняла, что, идя напролом, она ничего в этом деле не добьется.
А снег все шел, укутывая белым покрывалом леса и поля, аббатства и деревни, замки и хижины.
Солнце смотрело сверху сквозь полупрозрачную морозную дымку, не давая тепла.
Недалеко было то время, когда морозы и бескормица погонят зверя в самые глухие чащобы и логовища. Труднее станет добыть пропитание, а сделанных летом и осенью припасов никогда не хватает до весны.