- Подожди еще совсем немного, Арбра, - сказал священник, отведя лесовичку в сторону. - Я приведу добрых людей, которые позаботятся о твоей гостье.
Город Ренн встретил мелкими и колкими снежинками, сыпавшимися сверху так обильно, что в нескольких шагах не было видно пути. Мороз был не сильный, и снег сразу таял, превращался в месиво под конскими копытами. А все-таки видеть над головой небо уже стало казаться чем-то необычным. Говорят, так бывает, когда все время проводишь в глухих лесах, где ветви деревьев сплетаются над головой, как причудливые своды. Последние недели Гастон провел, перемещаясь от строящейся крепости к каменоломням и обратно, а затем посетил некоторых влиятельных местных магнатов в их бургах.
Теперь, когда дорога была отремонтирована, подвоз камня и бревен на строительство налажен, а феодалы, пусть и ругаясь сквозь зубы, стали выделять для работ больше народу и лошадей, можно было оставить наблюдать верных людей и поехать в Ренн.
Вестовые сообщили о его прибытии еще с утра, и в левом крыле роскошного архиепископского дворца было все подготовлено.
Он стоял посреди огромных покоев, ожидая, пока Тео поможет освободиться от доспехов.
Верный оруженосец закончил работу и ожидал дальнейших распоряжений.
- Ты свободен. Дальше я сам.
- Позвать Захру, мессир? Или ту, вторую?
- Позовешь обеих, но не сейчас. Пока отдыхай.
Гастон прошел к очагу, по пути скидывая одежду, и с наслаждением погрузился в лохань с горячей водой.
Времени до ужина оставалось мало, и чтобы не заставлять ждать архиепископа, он решил обойтись пока без общества невольниц. Однако же, идя сюда, успел заметить прятавшуюся за колонной Захру. Разумеется, она была отлично вышколена и ждала, пока ее позовут. Но, видимо, ей очень этого хотелось!
Как-то, еще перед поездкой в каменоломни, он сказал, что может дать ей свободу.
- Свободу? - в ее голосе послышалось недоумение и даже мольба. - Но я не умею жить на свободе, господин мой! Дозвольте мне остаться!
Гастон уже знал, что она родилась в неволе, и все равно был немного удивлен таким ответом.
- А зачем женщине свобода? - удивился, в свою очередь, Карим. - Она останется без защиты и пропадет. Да наши женщины и не стремятся вырваться из дома и странствовать по свету! Весь мир для них - это мужчина, их господин и повелитель, а цель жизни - служить ему, исполнять его желания.
- Но разве Захре, как любой женщине, не хочется быть с единственным мужчиной, которого изберет ее сердце?
- Наша женщина - совсем не то, что дочери Франкистана, - пояснил Карим после паузы. - Она не требует и мирится с тем, что не одна у своего господина. Тем более, что Захра - невольница.
- Для меня это странно, - пожал плечами Гастон.
- Отчего же? Ведь и в вашей стране есть рабы.
- Да, мы продаем в рабство пленных, которых захватываем на войне. Ну и порой нужда толкает родителей продавать кого-то из своих детей, чтобы прокормить оставшихся.
- Что ж, все они рождаются свободными. А Захра иной жизни не знает. Думаю, ваши речи о том, чтобы дать ей свободу, сильно напугали девушку. В их понимании, когда господин доволен своей рабыней, он не станет ее гнать от себя! Если же надумаете жениться, невольниц можно продать или подарить кому-нибудь. Это, в отличие от свободы, их не пугает!
После купания он накинул мягкий теплый халат и прошел к столу.
Здесь, в большом ларце черного дерева, лежали доставленные ему письма.
Гастон быстро перебрал несколько свитков. Скрепленные печатями герцога Нейстрийского и архиепископа Парижского он прочтет утром. Донесения своих шпионов просмотрит, пожалуй, после ужина. А вот эти два письма - от дамы Элинраты и Луизы, придвинул поближе.
Смешно, но, получая здесь письма, он каждый раз ждал, что среди них окажется весточка от Дианы. Каждый раз злился на себя за это, но ждал, что развернет свиток и увидит написанные ее рукой слова: “Жду тебя, люблю тебя!”
Хоть скоро и Рождество, но он уже не ребенок, пора перестать верить в чудеса.