Тряхнул головой, отгоняя наваждение, и сломал печать на письме матери.
Итак, своенравная дама Элинрата все-таки после встречи с ним поехала прямиком в Париж.
Ну да, помнится, она хотела увидеть, как изменился город.
Но новым дворцам и строящемуся собору Богоматери было посвящено всего несколько строк.
Похоже, гораздо больше даму Элинрату взволновала и рассердила встреча с Мелловульфом, который не замедлил явиться к ней с визитом и новыми требованиями помощи.
Гастон свел брови, вспомнив это имя, которое в последнее время при нем даже не упоминали.
На этот раз его кровный братец имел наглость сообщить баронессе, что у него имеется сын. Правда, внебрачный, но, если верить его словам, горячо любимый. Любовь многократно усиливалась тем обстоятельством, что Мелловульф своего ребенка давно потерял и пребывал в тоске и тревоге. Виной тому были, конечно же, обстоятельства и злые происки супруга его возлюбленной дамы, похитившего новорожденного младенца.
О его дальнейшей судьбе до недавних пор ничего не было известно, хотя прошло почти 11 лет.
Гастон отложил письмо и задумался.
Понятно, почему его брат-авантюрист решил вдруг вытащить на свет божий эту старую историю.
После того, как Монришар в ярости изгнал его во веки веков, у Мелловульфа стало туго с деньгами, а жить он привык на широкую ногу. И он решил сыграть на жалости к несчастному беспомощному младенцу, попавшему, быть может, в руки злодеев.
Ведь это был ребенок их рода, потерявшего троих маленьких сыновей.
Благодаря ребенку брат надеялся получить прощение и помощь.
Гастон назвал бы подлостью попытки сыграть на этом, но он слишком хорошо знал свою мать, чтобы заподозрить ее в легковерии. К тому же, Мелловульфа она терпеть не могла.
Но эта суровая неуступчивая женщина была еще и справедлива.
Что, если ребенок действительно существует, и в его венах - горячая и воинственная кровь ее покойного супруга, кровь Монришаров? Госпожа Элинрата приняла меры и не пожалела денег, чтобы это выяснить. И вот недавно ей доложили, что ребенок и впрямь был увезен от матери и подкинут, вот только сделал это не обманутый супруг, а сам Мелловульф.
Его любовница пребывала в паническом страхе перед мужем. Тот должен был вот-вот возвратиться после длительной отлучки, и легкомысленная дама поручила любовнику отдать дитя на воспитание каким-нибудь добрым людям.
Но Мелловульф, не привыкший долго размышлять, отвез дитя в деревню близ захолустного городка Аркс, просто потому, что это было ему по пути, и увидев в одном из дворов возящихся в пыли детей, рассудил: где трое уже есть, там и четвертого прокормят. Туда он и подкинул дитя, когда стемнело, оставив при нем за неимением денег золотой медальон с девизом рода Монришаров: “Побеждаю, но не мщу”.
Доверенные лица дамы Элинраты смогли выяснить, в чьем доме оказался младенец. Выяснили и то, что пробыл он там лишь несколько часов, а потом озлобленные голодом и нищетой крестьяне подкинули дитя во второй раз за ночь. Отнесли к дому некой женщины, которую местные считали колдуньей.
Обещание подвергнуть пыткам оказало должное действие, и изможденная старая крестьянка призналась во всем, даже вернула медальон. Его они с мужем в ту ночь утаили.
Местный священник подтвердил, что женщине по имени Клэр и впрямь подкинули новорожденного младенца почти 11 лет назад. Ребенок этот был окрещен, как положено, об этом имеется запись в церковной книге. При крещении ему нарекли имя Ален.
Правда, увидеть его посланцам баронессы до сих пор не удалось, ибо ребенок весьма непоседлив и предпочитает бродить по лесам с охотниками и смолокурами, а не прислуживать в местной церкви.
На этом дама Элинрата велела приостановить поиски. Что делать дальше - оставить маленького бастарда там, где он и был, либо помочь ему, мог решить только Гастон как глава рода.
Аркс? Это был городок на границе владений Адаларда и Рауля.
Если поехать оттуда на восток, оставляя городскую стену позади, через несколько часов хорошей скачки окажешься в Шато де Линкс. Там Диана. Диана, которая, наверно, уже готовится к свадьбе с сиром Родерком, а о Гастоне и думать забыла.
Ладно, хватит о них.
Письмо Луизы было полно какой-то невысказанной печали. Она ни на что не жаловалась, всего лишь рассказывала, как чудесно провела время при дворе.
Теперь она вернулась домой и вновь погрузилась в свои обычные дела и заботы.
"Эти дни в Париже были самыми счастливыми в моей жизни, - писала она. - Жаль, что они не повторятся".