Из всех выехавших на охоту в то утро, пожалуй, только двое не думали об этом веселом и шумном развлечении.
Только вчера был отпразднован восемнадцатый день рождения Дианы.
Родерик не отходил от нее ни на шаг, и именно в это день было объявлено об их предстоящей свадьбе. Впрочем, об этом и так догадывались многие соседи и знатные вассалы, а уж все, кто жил в замке, знали точно.
Диана могла бы сказать, что была счастлива в тот день — день, когда ее наперебой поздравляли и возносили похвалы ее красоте и наряду. Она вышла к гостям в платье, которого здесь никто на ней еще не видел. Диана надевала его лишь раз, когда ее представляли ко двору, и оно было так красиво, что непременно должно было дождаться не менее торжественного повода, чем тот, ради которого оно и было сшито.
Она шла в этом невероятном наряде через зал навстречу Родерику, и слышны были только их шаги и негромкие звуки музыки, ибо все гости замолчали, любуясь дивной красотой будущих новобрачных.
— Ради такой красавицы и впрямь можно забыть любую вражду! — услышала Диана восхищенный шепот кого-то из приглашенных мужчин, и тут же тишина взорвалась рукоплесканиями и радостными возгласами, все бросились вперед, чтобы быстрее других поздравить жениха и невесту.
Это было как дивный сон, как сказка, которая вдруг сбылась наяву.
И все же один раз Родерик заметил, что улыбка Дианы немного печальна, и крепче сжал ее тонкие пальцы.
— О чем ты думаешь?
— О том, здесь здесь, с нами, в этот счастливый час не все, кого так хотелось бы видеть! — вздохнула она.
Она могла бы добавить, что ее брат несчастлив, но Родерик знал об этом и так.
— Верь, что все наладится! — шепнул он ей.
Больше они не говорили о грустном, на это еще будет время, а сегодня их праздник.
Потом начались танцы. По последней придворной моде, танцующим надлежало разделиться на две шеренги, которые должны медленно сходиться и расходиться с грациозными поворотами и поклонами. Затем танцующие все так же неторопливо и торжественно двинулись вокруг зала, и одновременно каждая пара кружилась, взявшись за руки. После нескольких таких кругов музыканты ускорили темп, и все задвигались быстрее, разбились на два скользящих в противоположных направлениях круга, внутри — дамы, снаружи — кавалеры.
В зале с каждой минутой становилось веселее. Изысканные медленные танцы сменились зажигательными и быстрыми, все чаще раздавался игривый смех, развевались косы и тонкие вуали, зрители все чаще разражались рукоплесканиями и хохотом.
Утром была охота, которая продлилась несколько часов. Впрочем, охотились те, кто хотел, а некоторые молодые пары, оторвавшись от других всадников, старались держать дистанцию подлиннее и то и дело укрывались за толстыми дубами или зарослями кустарника.
Никто и не заметил, куда делись Родерик и Диана.
А они уезжали, держась за руки, все глубже и глубже в лес. Туда, где застыл под блестящей ледяной коркой Серебряный ручей.
В том месте, где они когда-то встретились, ручей был неглубок и в зимнее время промерзал до самого дна.
Они пробились сквозь густые ивовые заросли к ручью и переправились по льду на другой берег.
Это были уже земли Родерика, и он повлек Диану за собою, по пути рассказывая об этой части своих владений.
Метель началась внезапно, и такая, что в трех шагах ничего нельзя было разглядеть. Одновременно задул, завыл ветер, застонали в чаще столетние деревья, где-то раздался треск, как будто у старой сосны не выдержала, обломилась верхушка.
— Вернемся домой! — крикнула Диана, стараясь перекрыть шум ветра.
— Далеко! — возразил он. — Не бойся, я знаю, что нам делать!
Он подхватил поводья Летуньи и повлек кобылицу и всадницу за собой.
Не более одного лье отделяло их от маленького охотничьего дома, который почти не использовался в последние годы жизни барона Ансберта из-за близости враждебного соседа. Теперь же, после примирения с Раулем, Родерик приказал привести в порядок этот дом — массивное сооружение из столетних бревен, огороженное таким же мощным частоколом. Для охоты и конных прогулок в этой части его владений такой дом был просто необходим. Он вряд ли вместил бы много гостей, да и слуг, что поддерживали бы здесь порядок постоянно, а не от случая к случаю, Родерик еще не подобрал.
И все же войти сюда с холода было приятно.
Внутри сразу чувствовалось, что дом был приведен в порядок совсем недавно: очищена копоть со стен, глинобитный пол застелен новым ковром из огромной медвежьей шкуры, стены украшены шкурами волков и оленей. Все это придавало большой, но с низким потолком комнате уютный вид и давало дополнительно тепло. Массивная дубовая мебель, хоть и выполненная грубовато и почти не украшенная резьбой, была тоже новой.
Две широкие скамьи, пригодные как для сидения, так и для сна, были завалены большими и маленькими подушками, обтянутыми разноцветной тканью, что считалось даже роскошным для скромного охотничьего пристанища.
Диана быстро согрелась и сбросила меховой плащ.
Родерик устроил ее в кресле у очага, сам же спустился в погреб, откуда вскоре принес большой окорок, круг сыра и оплетенную бутыль вина.
— Тут достаточно припасов, с ними мы легко переждем эту бурю, — сказал он, — а как только утихнет, вернемся.
— Может быть, мы будем в Рысьем Логове даже раньше моего брата со всеми гостями, — улыбнулась Диана, — смотря где еще застанет их это ненастье!