Диана изнывала от тревоги, почти не спала.
И вот настал третий день.
К замку, как обычно, тянулись крестьяне, торговцы, нищенствующие монахи. Изредка заезжали воины из соседних поместий.
Диана даже спросила у кого-то из прибывших, хороша ли дорога, есть ли заносы. И все говорили, что для зимнего времени дорога неплоха. Несмотря на недавний снегопад, даже пешие перемещались от села к селу, не говоря уж о всадниках.
О да, на лошади она легко преодолела бы расстояние, отделявшее Рысье Логово от Серебряного ручья и затерянного в лесной чаще охотничьего дома.
Ведь именно там будет ждать ее Родирик. Видимо, он чувствовал, что не сможет вернуться, потому и назначил Диане это место для встречи.
Она должна была туда поехать и узнать, что случилось.
Но без сопровождения ее не выпустят из замка, а Диана хотела объясниться с Родериком наедине.
— Дай Бог, чтобы я ошибалась, — мрачно говорила Аделина, — но думаю, это так называемая Христова невеста там воду мутит.
Она сказала это Флоранс, но Диана случайно услышала.
И вот после обеда, все время которого Диана сохраняла показное спокойствие, она отправила Флоранс с каким-то поручением в ткацкую, в противоположное крыло замка, а сама накинула ее плащ и спустилась во двор. Оттуда — к мосту. Никто не обратил на нее внимания, тем более, что прямо посреди моста с какой-то повозки свалился мешок ячменя и от удара разорвался. Вознице пришлось остановиться. Вместе со вторым крестьянином они принялись заново завязывать мешок и взваливать его обратно. Это было нелегко, и на мосту быстро образовался затор.
Кто-то из стоявших сзади принялся ругаться, возница не остался в долгу, и в суматохе Диана проскользнула мимо.
В деревне она, уже не скрываясь, велела дать лошадь. Староста, к которому она обратилась, не посмел отказать. Так Диана получила небольшую, но выносливую и спокойную каурую лошадку. Вскочив на нее, погнала к лесу.
Дорога заняла больше времени, чем в прошлый раз, низкорослой крестьянской лошади было труднее, чем Летунье, пробираться по заснеженной лесной дороге.
Но вот наконец и ручей. Диана пересекла его и углубилась в лес.
Осталось совсем чуть-чуть, и она в нетерпении подгоняла лошадь.
Частокол уже виднелся за деревьями. Ворота оказались не заперты. Сначала это вызвало беспокойство, но следов вокруг маленькой усадьбы не было, за исключением одного. Здесь прошел конь, чьи следы уже почти запорошило снегом.
Диана въехала во двор и огляделась.
Орион, конь Родерика, стоял на привязи под навесом. От сердца немного отлегло. По крайней мере, Родерик здесь. Но что, если он заболел или ранен?
Диана бросилась к дому.
Он показался в проеме двери, видимо, заслышав, что она подъехала.
Они оказались лицом к лицу, и Диана заметила, что Родерик даже не улыбнулся, а его взгляд стал каким-то другим. Его можно было назвать холодным и равнодушным, если бы, встретившись с нею взглядом, черные глаза Родерика не сверкнули, как раскаленные уголья, когда ветер раздует полупогасший костер.
И все слова нежности, любви, привета, которые Диана готовила, так и не сорвались с ее губ.
Вместо этого она тихо, почти без голоса спросила:
— Родерик, что случилось?
Он железными пальцами сдавил ее запястье и повлек в дом. По-прежнему молча.
И только когда они оказались внутри, поднял за подбородок ее лицо и хрипло проговорил:
— Зря ты так похожа на мадонну! Господь должен был сотворить тебя иной!
— Какой же? — спросила она с недоумением. — Ты говоришь сегодня как-то странно. Может быть, ты объяснишь мне все?
Он молчал, все так же разглядывая ее.
Диане стало почти страшно от этого прожигающего насквозь взгляда. В нем смешалась вся гамма чувств, от страстной любви до ненависти и отчаяния.
— В чем дело? — повторила она. — Почему ты молчишь? Ты заболел?
— Да. Будь я проклят, да!
— Родерик!
Диана высвободила руки. На ее запястьях вспухли красноватые следы, оставленные сильными мужскими пальцами, но сейчас она нечего не замечала, ей даже не было больно.
- Я заболел в тот день, когда решил, что можно предать забвению прошлое! И выздоравливать теперь придется долго.
— Объясни мне, что происходит. Что за известие ты получил, что уехал вот так, ничего не объяснив?
— Я должен что-то объяснять?
— Думаю, для жениха накануне свадьбы это выглядело бы подобающе.
— Свадьбы?
Он расхохотался сухим, болезненным смехом, как будто его сжигала лихорадка.
Вновь шагнул к ней, ухватил за плечи.