— Как ты думаешь, Диана, смогу ли я ввести в свой дом тебя? Сестру чудовища, терзавшего мою сестру? Смогу я видеть каждый день твое лицо, напоминающее его? Эти белые волосы, точно такие же, как у него?
— Родерик, ты и впрямь болен! Я не могу понять, о чем ты говоришь!
— А ты хочешь сказать, что ничего не знала? Не знала, что мою сестру похитил этот дьявол Жоффруа?
— Родерик! — теперь она начала сердиться. — Ты можешь хоть что-то толком объяснить? Что ты мне твердишь про Жоффруа? Я видела его в последний раз, когда мне было двенадцать, а потом приехала помолиться у его гробницы! Если уж речь зашла о Жоффруа, то ты, наверно, знаешь о нем больше, чем я! И при чем тут твоя сестра?
— Я скажу тебе.
Он толкнул Диану в кресло и встал лицом к ней, почти вплотную. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его побелевшее от ярости лицо. Только в этот момент она осознала, что от него ощутимо пахнет вином.
— Я скажу, что себе на горе встретил тебя и раскрыл тебе свое сердце! Скажу, что твой проклятый брат, да сгорит он в аду, воспользовался всеобщим бегством и паникой в день нападения норманнов и захватил мою сестру! Быть может, отбил у них, но лишь затем, чтобы подвергнуть еще большим мучениям! Бедняжка в подвалах вашего проклятого замка сошла с ума!
Родерик задрожал всем телом при последней фразе, и Диана увидела злые слезы в его глазах.
— Родерик!
Она все же сумела выбраться из кресла, но он оставался стоять на месте, не давая ей пройти.
— Сколько головорезов твоего брата насиловали мою сестру? Не знаешь? - с пьяной злостью выкрикнул он.
До Дианы лишь сейчас начал доходить чудовищный смысл его слов.
Так значит, неизвестная узница, не помнящая ничего о своем прошлом, которую обнаружили в замке еще до возвращения Дианы домой, та, которую Рауль отправил к монахиням-целительницам, а после ее исчезновения из обители тщетно разыскивал… Это одна из сестер Родерика, и теперь она как-то нашлась.
— Родерик, послушай.
Она коснулась его руки, но он яростно стряхнул ее ладонь.
— Послушай, — повторила она. — Родерик, мой брат Рауль не может отвечать за преступления Жоффруа, даже если они и были. Не зная, что за женщина содержалась в замке под стражей, он сделал все, чтобы ей помочь! И уверен ли ты, что твоя сестра подверглась жестокому обращению именно у Жоффруа? Ты сам не раз говорил, что нападение на твою матушку и сестер было делом рук норманнов! Что, если Жоффруа отбил ее у них уже такой? Он мог и не знать, кто она…
Она хотела сказать что-то еще, но услышала резкий звук пощечины.
Это было больно, и она сразу почувствовала, как опухает щека. Но не это было главным, потрясло другое.
Ни разу за всю жизнь никто не ударил ее по лицу. И вот сегодня это сделал Родерик, ее возлюбленный, три дня назад в этом же доме клявшийся ей в любви.
Некоторое время она не могла сдвинуться с места.
Быть может, девушка более слабая и впечатлительная на ее месте разрыдалась бы. Но гордость, не раз приходившая Диане на помощь, была при ней и сейчас.
С чувством, что земля уходит из-под ног, сделала несколько шагов к выходу.
- Постой!
Это вскрикнул Родерик, бросаясь за нею следом.
- Диана, я не хотел... Я не знаю, как сделал это! - растерянно шептал он. - Тебе больно?
Молча отстранив его, Диана сделала ещё шаг к двери.
Ещё минута, и она уедет. Уйдет от него навсегда.
И она даже не плачет. Ей все равно!
О нет, он не позволит ей уйти вот так!
Родерик кинулся следом, схватил и резко намотал на руку длинную косу.
Диана с трудом сдержалась, чтобы не закричать от боли.
— Знай же, — процедил он, — что у меня есть свидетель, который подтверждает: мою сестру привезли в ваш замок в здравом уме! Там ее истязали, держали в подвале с крысами и свели с ума!
— Кто этот твой свидетель?
— Это человек, которому поверил бы любой суд, если бы до него дошло! Но я не буду пятнать честь своей семьи, предавая все это огласке. Думаю, и ты не поступишь так после того, что сейчас произойдет!
Он сорвал и отбросил ее плащ. Не выпуская косу, другой рукой принялся рвать платье. Плотная ткань не поддавалась, приводя его в еще большую ярость.
— Пусти меня! — рычала она, пытаясь ударить его ногой. — Если ты только посмеешь… Мои братья изрубят тебя на куски!
Он зло расхохотался.
— Но прежде я еще раз опробую тебя. Только, уж не обижайся, после этого свадьбы не будет! Но ведь ты же и так согласна, насколько я понял?
— Я буду ненавидеть тебя всю жизнь, если ты...
— Лучше молчи сейчас, Диана, и прими с покорностью то, что с тобой произойдет! Тогда я отпущу тебя… потом. И ты еще, если постараешься, сможешь выйти за кого-нибудь. Может быть, этот твой, который сейчас в Бретани, не откажется?
— Может быть, — усмехнулась она, превозмогая боль и свой ужас перед этим, уже неузнаваемым человеком. — Все лучше, чем твоя лживая любовь!
— А твоя любовь, красавица, значит, настоящая? Тогда ты должна быть рада тому, что сейчас случится!
Он резко швырнул ее на скамью и снова рванул платье. На этот раз оно поддалось. Ткань разошлась до пояса. Диана бешено сопротивлялась, и Родерику пришлось на миг ослабить хватку, чтобы перехватить руку.
Через мгновение он вдруг замер, а затем обрушился на нее лицом вниз и остался так лежать.