Гостей у архиепископа обычно бывало не много, ибо не пристало духовному лицу устраивать шумные сборища и поить гостей ночи напролет, как это делали буйные бретонские феодалы.
Вот и сегодня в небольшом, но великолепно разубранном зале вместе с ним за столом расположится только один человек.
На стол подавали и убирали всего двое слуг. Это были доверенные люди архиепископа, но стоило даже им войти сюда, как разговор прерывался. Обычно знать не утруждала себя тем, чтобы обращать внимание на слуг, а значит, разговор был серьезнее некуда.
Архиепископ, пожилой человек плотного сложения и невысокого роста, молча разглядывал драгоценные перстни, которыми были унизаны его холеные пальцы. Выглядел Герард Реннский, как и подобает духовному лицу его уровня, невозмутимым и в меру надменным, и с большим достоинством носил жемчужную двурогую митру и лиловую сутану тончайшего фризского сукна.
Он редко когда повышал голос или иным способом проявлял гнев, но все в Бретани помнили, что именно этот человек был главным вдохновителем крещения язычников огнем и мечом и жестоких казней друидов и всех, кто им помогал.
Вот как раз о друидах и прочих язычниках, хотя и не только о них, и шла речь у архиепископа и его гостя.
Гость внешне был полной противоположностью архиепископа - высокий, широкоплечий, без единой унции жира. Сейчас он был одет в темную тунику ниже колен, без какого-либо драгоценного шитья, схваченную тяжёлым поясом. Единственным украшением была короткая золотая цепь, подчеркивавшая мощь его шеи.
Волосы его были коротко пострижены, открывая обветренное лицо. Это было лицо воина, очень красивое, но без единой мягкой или женственной черты. Даже глаза - стального цвета.
- Итак, ваше преосвященство, вы сами видите, что с нашей стороны все договоренности выполняются. Заложены несколько мощных крепостей и даже сейчас, в зимнее время, спешно ремонтируются дороги, чтобы потом без помех возить камень и все прочее. Заодно я неплохо очистил здешние леса от банд, что чувствовали себя там, как дома. Не говоря уже о наборе и обучении молодых воинов, которое не зависит от времени года и идёт полным ходом!
- Мессир де Монришар, - проговорил Герард хорошо поставленным звучным голосом, - мне, скромному служителю Божию, известны ваши славные дела во имя Его и ради торжества святой нашей веры! Вся христианская Бретань возносит хвалу и безмерно счастлива, что обретёт силу и мир под рукою герцога Нейстрии и вашей, ибо вы представляете его здесь.
- Отрадно слышать это, но теперь я желал бы узнать, что делается вами как представителем Святейшего папского престола, во имя торжества веры и изгнания язычников с этой земли! Я имею ввиду всех язычников, не только норманнов. Среди местного населения, как мы знаем, ещё много лже-христиан, носящих крест лишь для вида, а на деле им дурманят головы все те же друиды.
- С помощью Господней, мы обращаем язычников в истинную веру, жжём капища и повергаем идолов! - произнес архиепископ, отпивая глоток вина из золотой чаши. - Все последние экспедиции были удачны.
Его гость сделал нетерпеливое движение.
- Знаю, ваше преосвященство! Но в непроходимых чащобах их ещё тысячи, и гоняться за каждым не хватит жизни. Сокрушать надо тех, кто ими управляет, их не так много, но зато остальные, оставшись без вожаков, сами предпочтут покорность и спокойную жизнь преследованиям и смерти от руки палача.
- Я думаю точно так же, мессир. Но мы сейчас в трудном положении! Герцог Урмаэлон пользуется авторитетом у знати, и чем дольше он проживет, тем дольше сохранится относительный мир. Я неустанно возношу молитвы о его здравии, но недуги, старые раны и особенно тот образ жизни, который ведёт его светлость, в любую минуту могут вызвать ухудшение, и даже...
Он многозначительно помолчал и продолжил:
- Мы должны отдалить такой момент, ибо, приди сейчас к власти принц Даниэл, он не удержит в руках магнатов!
- Мог бы и удержать, - не согласился Монришар. - Плохо, что он не женат. Ему нужно больше самостоятельности, а сейчас его слишком плотно опекают. С одной стороны - герцогиня Оргэм и вы, с другой - госпожа Бренна. А ведь он мужчина, вот пусть все в этом и убедятся. Как только он породнится с каким-нибудь из знатнейших бретонских родов, у него прибавится союзников, да и подданные будут радоваться появлению у него наследников. Тогда как сейчас, случись с ним что-нибудь, кто наследует престол? Вы сами понимаете, что при отсутствии законных наследников на трон станут претендовать бастарды. Дети языческой наложницы герцога! И это сведет на нет все сегодняшние усилия.
-О да, - кивнул митрой архиепископ, - не много королей и владетельных принцев захотят иметь в союзниках языческих бастардов, чья мать ненавидит христиан и будет тянуть сыновей к языческим капищам. Тогда от Бретани многие отвернутся, оставив нас один на один с северными завоевателями.
- Чтобы не было так, святейший, подобрать супругу для Даниэла нужно поскорее. Дочери знатнейших родов должны прибыть ко двору, ну, эту сторону вопроса, думаю, возьмёт на себя герцогиня. Герцог же пусть остаётся с Бренной, возможно, пока так лучше. Но я прошу вас не прекращать следить за этой женщиной. Да, и всех потенциальных невест принца, какие будут прибывать, показывайте мне.
- Для чего, мессир? - поднял брови Герард.
- Не для того, о чем вы подумали, святейший! Просто при отборе важно все, и внешность тоже. Нужно, чтобы она была хороша собой в должной мере, чтобы принц вышел из-под влияния Бренны и поскорее обзавелся наследником.
- О вас говорят как о знатоке женской красоты, мессир, - заметил архиепископ.
Монришар улыбнулся и отхлебнул густое византийское вино.
Разумеется, о нем много говорили. Приближенные герцога Бретонского, с которыми тот приезжал в Париж, давно разболтали о любви прославленного военачальника к прекрасной дочери Роже.
По слухам, вспомнил Герард, его гость был влюблен в самую красивую девушку Нейстрии. Здесь он не обзавелся возлюбленной, хотя своих наложниц посещал исправно.
Интересно, какова она, покорившая столь гордого и сильного мужчину?