- Стоит ли вам ещё видеться с этой девицей, мессир? - говорил кто-то, чей голос тоже был знаком Иоли. - И не проще ли вам отправить ее кольцо с посыльным, прежде чем объявить войну ее брату?
- Я увижусь с нею завтра, - упрямо ответил тот. - Не волнуйся, не для того, чтобы сыграть свадьбу. В охотничьем доме и так есть чем заняться, а потом пусть идёт, куда хочет!
Голос, которым это было сказано, не предвещал ничего хорошего.
Но теперь она знала главное - Диане будет угрожать опасность в каком-то охотничьем доме.
Родерик вскоре уехал со своими людьми, а Иоли расспросила ещё раз хозяйку.
Выходило, что охотничий дом поблизости только один, и как раз за ручьем, во владениях сира Родерика!
Надо было спешить туда, но рано утром у слуги Иоли оказалась лихорадка, видно, парень простудился. Заплатив хозяйке за ужин и уход за больным, Иоли выехала одна.
Проезжая соседнюю деревушку, нашла Алена, который и так уже проводил своего приятеля и возвращался домой верхом на Раллире.
Настрого приказав ему ждать ее на этом месте и никуда не уезжать, Иоли помчалась на выручку Диане и успела как раз вовремя.
Зимний костер
Дальше дни покатились одинаковые и однообразные, как стершиеся монеты.
Капеллан Августин записал в своей хронике, что мессир Рауль после поединка пролежал несколько дней, а потом быстро пошел на поправку. Уже через две недели он выехал на охоту. Его сопровождал Гонтран, все ещё гостивший в замке. Впрочем, несколько дней спустя, убедившись, что старший брат окончательно поправился и их семейству ничто не угрожает — по крайней мере, сейчас, он уехал в Париж.
Диана же часто уединялась в своих покоях и сидела у очага, глядя на пляшущие языки огня. Что разглядывала она там такое, невидимое для других? Черные, как омуты, глаза Родерика, его прекрасное лицо, жемчужную улыбку? Тот день, когда он попросил ее руки? Или другой, когда она вверила себя ему?
А может быть, чаще вспоминалась их последняя встреча?
Во всяком случае, она знала, что Родерик тоже поправился. Также дошел слух, что его вновь обретенная сестра все ещё тяжело больна, и при ней постоянно находятся две монахини, присланные аббатисой Марией, а старый капеллан Иероним неустанно возносит молитвы об исцелении молодой госпожи.
Коня Диана давно вернула. Каких-либо враждебных действий не предпринимала ни одна, ни другая сторона, однако же, Рауль увеличил число конных разъездов близ границ двух владений. И воины докладывали ему, что и с той стороны дозоров стало больше.
Несколько раз Диана посетила Иоли.
Когда благодарила за спасение, та лишь смутилась и ответила:
— Я только вернула долг! Ведь и ты меня спасла…
Она содрогнулась, вспомнив каменистый обрыв, ледяную воду реки и ужасное ощущение мокрого песка в горле.
— Что же ты намерена делать дальше? — спросила как-то Диана.
— Думаю, что стану монахиней, — ответила та. — Но сначала нужно что-то решить с Аленом. Отец Годеран уже слишком дряхл, чтобы удержать его от неразумных поступков, и я боюсь, что, оставшись один, Ален станет бродягой!
— А ты жила когда-нибудь в монастыре? — сердито спросила Диана. — Не как гостья, которая может уехать, когда захочется, а постоянно? И зная при этом, что обратного пути нет? Так вот, могу тебе сказать, что нужно либо иметь призвание к этому делу, либо ты там сойдешь с ума!
Но Иоли все твердила о том, что матушка Мария высоко оценила ее лекарские способности и умения и с охотой примет к себе в обитель.
Диана бранилась, слыша такие речи.
Она стала немного веселее с тех пор, как убедилась, что не беременна. По крайней мере, теперь на семью не падет позор.
Но что делать дальше, она совершенно не знала, а потому, не заглядывая далеко вперёд, возобновила занятия с оружием. Они хотя бы отнимали силы, и их уже не оставалось, чтобы вспоминать.
А вспомнить все-таки пришлось.
Закончился холодный, вьюжный январь, его сменил еще более холодный и пасмурный февраль.
И вот тогда стало известно, что Родерик женится на Бриджит. Помолвка уже была оглашена, и по этому поводу в Коллин де Шевалье были объявлены торжества, где сможет повеселиться знатный и простолюдин, старый и молодой.
Узнав об этом от заезжих торговцев, Диана не произнесла ни слова.
Выслушав рассказ о том, сколько веселых гистрионов и поводырей с животными приглашено выступать на свадебных торжествах, она лишь кивнула и ушла на плац, где в паре с Сигеродом собиралась отработать несколько новых приемов.
На следующее утро она появилась из своих покоев с объемистым мешком в руках и приказала подавать ее любимый куний плащ.
- Ты куда это собралась? - насторожилась Аделина. - Я тебя не пущу!
- Не сходи с ума! - Диана выдавила улыбку, хотя больше всего ей хотелось плакать. - Аделина, я еду не одна, со мной Сигерод и воины. К обеду мы вернемся, и все будет, как прежде. Но сейчас я должна покончить с этим. Навсегда.
Служанка отступила, бессильная хоть чем-то помочь.