Диана сказала правду, что едет с Сигеродом.
Путь их лежал в сторону Серебряного ручья, и не доезжая немного до того самого места, Диана попросила воинов позволить ей ненадолго остаться одной. Это было очень важно, и Диана так и сказала им.
Сигерод тяжко вздохнул, но разрешил.
Бретонка поехала дальше одна и вскоре исчезла за заснеженными ивами.
Там, где когда-то они с Родериком клялись друг другу в любви, она развела костер.
Дождалась, пока он получше разгорится, и развязала свой мешок.
Сумрачный февральский день сделался будто бы немного ярче и светлее, когда она развернула платье. То самое, розовое, в котором должна была идти к алтарю.
Оно было так прекрасно, что многие девушки отдали бы годы жизни, лишь бы надеть это чудо.
Диана немного подержала наряд в вытянутых руках, словно любуясь в последний раз, и резко отпустила его.
Платье упало прямиком в огонь и сразу вспыхнуло.
Красные языки жадно пожирали великолепную ткань, слегка потрескивало, плавясь, серебряное шитье...
Платье сгорело быстро. Что ж, хотя бы здесь она не встретила лишних мучений.
Диана подождала, когда костер догорел, и медленно пошла назад, к своей лошади.
Она ни разу не обернулась.
Вскоре начался снег, и то место, где сгорело на костре ее свадебное платье и остатки ее любви, стало почти незаметно.
Она не знала, что вскоре к ручью приехал и Родерик.
Он долго стоял, не спешиваясь, со своей стороны. Снег ложился на его одежду, а он не замечал, глядя на замерзший ручей. Как узок он был, как легко было его пересечь по льду и поехать к ней!
Но этот ручей - ничто в сравнении с той пропастью, что разделила его и Диану.
Он даже не думал, что этой пропасти могло и не быть.
Ветер принес запах гари. Приглядевшись, он заметил почти заметенный снегом темный круг, оставшийся от костра. Странно, подумалось ему, кто мог здесь жечь костер в такое время?
А впрочем, какая ему разница?
Через несколько дней его свадьба, соберется множество гостей, вот о чем теперь надо думать.
Конечно, он не любит Бриджит, но они давно знают друг друга. И она любит его. И из любви к нему будет заботиться о больной сестре, которой так нужен уход и забота близких людей. Это было то, что нужно. А Диану он забудет. Сейчас ему больно, но ведь никакая боль не вечна. Когда-нибудь он сможет думать о ней, просто как о прекрасном, чарующем сне. И даже со временем, как знать, сможет увидеть ее и попросить прощения, ведь все-таки он был перед нею виноват.
Но не сейчас.
Он повернул Ориона и поехал домой.
Диана провела следующие несколько дней, почти не покидая плац.
Аделина и Флоранс только качали головами и отчаивались, видя состояние ее лица, которое на морозе сильно обветрило.
- Скоро никакие мази не помогут, - говорила Флоранс.
- Да лишь бы то, главное, зажило, а лицо - это еще ничего, - вздохнула старая служанка.
Рауль видел, что с сестрой творится неладное. И именно он предложил ей на время уехать. Смена обстановки благотворно влияет на человека в горе, а она так давно не посещала их усадьбу Каменный Брод!
- Наверно, вилланы там отбились от рук, - говорил он. - Ты бы съездила, проверила.
Диана улыбнулась впервые за много дней. Мысль о путешествии обрадовала ее.
Только одно смущало. Как же тогда Иоли?
Но Иоли сразу же принялась советовать ей поехать.
- Ведь это не надолго, Диана! Вернешься, как только надоест. Я же вижу, как ты здесь извелась. А со мной ничего не случится.
- Пообещай, по крайней мере, что не уедешь в монастырь, пока меня здесь не будет! - попросила Диана. - Пока не дашь слово, никуда не поеду.
И Иоли пообещала.
Три дня спустя все необходимые вещи были погружены в повозки.
Небольшой, но удобный дормез был подготовлен для Аделины и Флоранс, которые должны были ехать с Дианой. Сама же она предпочитала передвигаться верхом, вместе с отрядом воинов, которых Рауль отправил охранять ее в пути.
Весь замковый люд высыпал во двор попрощаться, когда Диана уезжала.
Ей подумалось, что второй раз она покидает родной дом с такой печалью на сердце.
Но ведь в прошлый раз она вернулась сюда с триумфом. Как знать, может быть, судьба будет благосклонна к ней и сейчас?
Диана нежно обняла отца Августина и управителя.
Рауль немного подержал ее в объятиях и сам посадил в седло.
Она улыбнулась всем и помахала рукой.
- Доброго пути, голубка! - крикнул кто-то.
Женщины махали платочками до тех пор, пока кавалькада не скрылась с глаз.