- Думаю, у этих двоих наконец-то все сладится! - говорила в тот момент госпожа Химильтруда своей соседке, такой же почтенной матроне. - Если два таких знатных семейства породнятся, это будет воистину хорошо. К тому же, Монришар красив и мужествен, а в жилах девушки - горячая кровь Роже, так что скучно им не будет!
- Что ж, дай Бог, чтобы к окончанию Великого поста они сыграли свадьбу! - откликнулась та. - Да и Элинрата наконец-то будет довольна...
Эти слова слышал Родерик, стоявший за их спинами. И снова захлестнула сердце горькая обида, что его любимая достанется другому. Разрывая свою помолвку с нею, он был слишком охвачен яростью и жаждой мести, а жгучая боль в сердце отнимала разум. И он разжигал в себе эти чувства, чтобы возненавидеть и скорее забыть ее. Но сделать этого не смог, и все чаще по ночам, когда он не спал, лежа рядом с молодой женой, ему напоминал о прошлом издевательский голос, прилетавший, казалось, из самых бездн ада: “Потеряешь, потеряешь, потеряешь...”
Да, он потерял ее навсегда, и теперь лишился единственного слабого утешения, которое у него было - надежды на то, что она затворится у себя в замке и станет оплакивать утраченную любовь.
И вот теперь другой отнесет ее на ложе, зароется лицом в дивные светлые локоны, а она... Она будет любить его так же, как любила Родерика?
“ Принесло же сюда эту дрянь!” - думала в это время Бриджит.
Там, в Коллин де Шевалье, ей казалось, что Родерик смирился и скоро забудет Диану. Она делала для этого все. Целыми днями просиживала рядом с его сестрой, выказывая преданность и заботу, а по ночам обволакивала мужа жаркой, изощренной страстью, чтобы заснул обессиленный и даже в сновидениях не вспомнил образ беловолосой... Потом она подтолкнула его к решению поехать в Париж, ибо этим закрепляла свое положение титулованной дамы, да и Родерик должен был немного встряхнуться, оказавшись при дворе, где новые впечатления сменяют друг друга так же быстро, как картинки в калейдоскопе фокусника. Ей и самой за два месяца слишком надоела его безумная сестрица, целыми днями глядящая в одну точку. Из-за нее жизнь в замке текла будто бы в состоянии непрекращающегося уныния и траура. Бриджит уже решила, что через некоторое время добьется от мужа удаления этих нудных монахинь, ведь ухаживать и помогать больной - святой долг и прямая обязанность хозяйки замка. А потом Нарцисс изготовит верный, не вызывающий подозрений яд...
Тем временем игра в фанты закончилась. Придворные и духовенство расступились, разделились на небольшие группы. Музыканты настраивали свои инструменты, а слуги разносили прохладительные напитки, добавляли дров в очаги и заменяли сгоревшие факелы на новые.
В ожидании, пока все будет подготовлено, гости беседовали, стоя небольшими оживленными группами, или же парами медленно прохаживались по залу.
Родерик видел, как те двое пробуют легкое пенистое вино из высоких серебряных чаш. Как Диана, смеясь, запрокидывает головку, как горлинка, а в разговоре слегка касается тонкими пальцами руки другого...
А как Гастон смотрел на эту белоснежную точеную шею, о, за один этот взгляд его хотелось убить!
Диана и впрямь была счастлива сейчас. Как будто солнечный луч растопил ледяную гробницу ее страдания, и она вышла наружу - живая. Теперь ей не надо было притворяться веселой, она была весела по-настоящему. И по-настоящему благодарна Гастону за то, что появился и ни о чем не расспрашивал.
А ему и не нужно было расспрашивать ее.
Бойкие слуги и придворные невысокого ранга всегда готовы ради нескольких монет или расположения человека, обладающего реальной властью, сообщить самые разные сведения.
И Гастон, еще не въехав в город, узнал, что Диана там, в свите герцогини, и головного покрывала замужней дамы на ней никто не видел.
А дальше ему обо всем сказал радостный блеск ее глаз, а еще больше - стих, который она сочинила. Она помнила все, и она была свободна. Пока свободна, но уж теперь-то он не подпустит к ней никого!
Музыканты по приказу герцогини начали с танца пава. Это был красивый и очень церемонный танец, как раз соответствующий случаю, ведь был Великий пост. Пары рука об руку, медленно и чинно двинулись вокруг зала, время от времени поворачиваясь лицом друг к другу и кружась вместе.