Из придворных развлечений оставались театральные представления, в основном, на религиозные или героические темы.
Для умиротворяющего воздействия на людей и отвлечения от неумеренных возлияний, что было бы теперь вдвойне грешно, как раз и нужен был такой спектакль: очень длинный, изобиловавший красивыми песнями и яркими декорациями.
Знатные зрители рассаживались на устланных меховыми покрывалами скамьях, которые были расставлены рядами.
Сцена была устроена на небольшом возвышении, и когда, наконец, открылся тяжёлый темный занавес с нашитыми блестящими звёздами и полумесяцем, взорам предстала первая декорация, изображавшая горы, кружащих под облаками орлов и неприступную крепость вдали. Именно декорации вызывали наибольший восторг. Они представляли собою огромные ширмы — разрисованное полотно, туго натянутое на деревянную раму. Декорации легко и быстро можно было менять, перемещая их при помощи специальных колес.
Многие пьесы были о рыцарских подвигах и возвышенной любви. Например, большим успехом неизменно пользовалась история подвигов и гибели графа Роланда в ущелье Ронсеваль. Воители сжимали свои мощные кулаки, даже молотили ими по скамье возле себя, глядя, как отважного рыцаря сгубили проклятые сарацины. А у дам невольно увлажнялись, краснели глаза, когда прекрасная и верная невеста героя умирала при известии о его гибели.
Поставили и новую пьесу, написанную совсем недавно начинающим валлийским автором. Это была история Тристана и Изольды. Вот тут мнения разделились. Многим дамам понравилась эта невероятно красивая и грустная история обреченной любви и утраченного счастья. Мужчины же сочли пьесу растянутой и скучноватой, а однажды из передних рядов, где располагалась высшая знать, раздался чей-то возмущенный возглас:
— Клянусь, если их не убьют ровно через две минуты, я ухожу!
Это вызвало хохот большей части зала и оживило ситуацию, хотя, говоря по правде, в последние дни двор с гораздо большим рвением наблюдал не спектакли, а нетерпеливо ожидал, когда же, наконец, мессир Гастон сделает предложение Диане. А что сделает, никто не сомневался.
Внимание Гастона к Диане было теперь так явно, что уже не приходилось сомневаться относительно его чувств. В ее присутствии он оживлялся и был неистощим на выдумки, только бы сделать ей приятный сюрприз, развлечь и порадовать. Каждое утро, когда Диана ещё спала, слуги Гастона приносили к двери ее скромных покоев пышные букеты цветов, что выращивались в специальных оранжереях. В это время года цветы были редкостью и стоили крайне дорого, приобретались они обычно дворцовыми майордомами для украшения зала во время празднеств и приемов. И Диана не могла не испытывать радости и гордости, получая их!
Малейшее ее желание выполнялось немедленно, даже если она ни о чем не просила. Оставалось лишь дивиться, как мессир барон умел предугадать все, что касалось ее.
Все указывало на то, что Диана завладела его сердцем.
Эти двое появлялись вместе везде, где необходимо было присутствовать, но чаще стремились оставаться вдвоем.
Их голосов почти никто не слышал, ибо слова влюбленных предназначены только друг другу и не бывают громки. Но нежный взгляд, легкое касание рук, заботливо накинутый на плечи плащ говорят лучше всяких речей.
И если в первые дни после его возвращения Диана верила, что сможет вскоре уехать, исчезнуть из жизни Гастона, то теперь поняла, что это не так-то легко сделать. Ведь он ни за что не отпустит ее. И с каждым днем ей самой все меньше хотелось, чтобы отпустил! С того самого первого дня, когда она сочинила для него стих, ей стали нужны эти встречи, его рассказы о неприступных замках и таинственных лесах с древними дольменами и затаившимися жрецами старых богов, его сильные руки, поднимающие ее в седло, его твердые губы, которыми он касался ее руки, терпкий запах его кожи, серые глаза, в которых можно было утонуть…
И теперь она оттягивала тот страшный миг, когда должна будет признаться во всем и потерять его навсегда.
А Гастон чувствовал, что с нею творится что-то неладное. Но вот что?
Он ясно видел, что ей нравятся их встречи, и что иных мужчин она не отличает так, как его. Почему же тогда, стоило ему сказать хоть слово о своих чувствах, она становилась грустной, а если он не останавливался, прикладывала тонкий пальчик к его губам?
Он так и не спросил о причинах разрыва между нею и Родериком. В остальном же темы их бесед не были ничем ограничены. Они касались всего на свете — строительства крепостей в Бретани, войн с норманнами, охоте на туров и волков, прибытию в Париж бургундских послов, трагедий античных авторов и игры местных актеров…
Гастон заметил, как она повзрослела. Она оставалась такой же юной и стала ещё прекраснее, но это была уже не та необузданная девчонка, встреченная когда-то здесь же, во дворце, даже не та красавица, что шла к нему через клубящийся туман за своим венком, похожим на корону, и не амазонка с кинжалом за поясом, явившаяся к бандитам выручать его.
И эту новую Диану он собирался теперь завоевать для себя.