Эта мысль не оставляла его ни днем, ни ночью. Даже сейчас, собираясь к герцогу на совет, куда были вызваны наиболее доверенные лица его светлости, он думал о ней.
Ведь после совета они увидятся, и уж тогда он не отпустит ее от себя, пока не даст ответ. Да и после того, как даст, тоже не отпустит!
В то время, пока Роберт Нейстрийский держал совет со своими магнатами, его супруга наблюдала за танцами молодых придворных и фрейлин.
Диана танцевала с Вилбертом. Он ростом был ниже ее, но не настолько, чтобы это смотрелось смешно, и вместе они весело кружились, то убыстряя, то сбавляя темп.
- Я думаю, - шутливо говорил Вилберт, - что скоро придется танцевать не просто так, а на свадьбе! На твоей.
- Ах! Вы все шутите над бедной девушкой, благородный господин! - Диана погрозила ему пальцем, подражая интонациям деревенской пастушки.
Вилберт рассмеялся и так и не заметил за ее шутками печали.
Они станцевали еще, и Диана пожелала отдохнуть. Вилберта позвали его приятели, и это было даже хорошо. Она пройдется в тишине по галерее, подышит воздухом... и скоро увидит Гастона, ведь именно там он пойдет, возвращаясь от герцога.
Уже стемнело, и освещение шло только от закрепленных на стене факелов, свет которых постоянно колебался от ветра. Сегодня опять с неба сыпалась белая крупа, она и теперь хрустела под ногами и не таяла. Слуги время от времени сметали снег, но он выпадал снова. Вот и сейчас он настырно скрипнул под чьим-то сапогом. Диана обернулась, надеясь увидеть того, кого ждала, но это оказался не он.
В шаге от нее стоял Родерик.
Она холодно кивнула и пыталась обойти его, но он заступил дорогу.
- Что это значит, мессир? - голос Дианы прозвучал резко. - Попав ко двору, люди обычно перенимают хорошие манеры, а у вас, я вижу, все наоборот!
- Прости, - сказал он тихо и отступил на полшага. - Я лишь хотел увидеть тебя.
Он ни за что не признался бы, что здесь, в Париже, видел ее не только при дворе. Он тайно, с безумной ревностью следил за нею всякий раз, когда это было возможно. Потом давал себе слово прекратить сумасшествие, но это было свыше его сил. Не трудно напомнить самому себе, что ты только что женился и прибыл ко двору с молодой супругой, а свою бывшую невесту нужно выкинуть из головы, как и собирался.
Можно просто расценивать ее присутствие здесь как не очень приятное совпадение.
В конце концов, герцогский дворец так огромен и красив, старых и новых знакомых так много, а в большом, почти что заново отстроенном городе всегда найдется, на что посмотреть и даже во время поста есть развлечения! Разве трудно здесь избежать нежелательных встреч? Выходило, что трудно! Или эти рвущие душу встречи не были такими уж нежелательными... для него? И он сам их искал? Да, это было так. И ещё более разгоралась страсть, когда он видел полное равнодушие Бретонки. Она словно не замечала, не помнила его. Забыла даже о том, что именно он был ее первым мужчиной.
Что касается Бриджит, то она всякий раз, как видела Диану, терзалась ненавистью. Та ничуть не была похожа на побежденную, и что хуже всего - оставалась соперницей. Черная, испепеляющая ревность вновь вспыхнула в сердце Бриджит. Чутье подсказывало ей, что стоит оставаться невозмутимой и ни во что вмешиваться. У Бретонки есть преданный поклонник, к которому она тоже неравнодушна, все только и твердят о них как о будущей паре, и тут Родерик уже ничего не поделает. А ей, Бриджит, нужно просто терпеливо и кротко переждать.
Но это только легко подумать, а сделать труднее. Особенно когда видишь своего мужа по-прежнему очарованным ненавистной соперницей!
Поэтому один раз новая баронесса де Коллин всё-таки не сдержалась.
- Да, действительно, они подходят друг другу, - говорила она мужу в этот же день.
Они пересекали двор после прогулки, но Родерик сразу же нашел взглядом показавшуюся вдали пару.
Из-под шапочки ниспадали на мех плаща светлые косы молодой дамы. Мужчина заботливо поддерживал ее под руку.
- Да, сия девица всегда отличала больше прочих мессира Гастона, - с притворной скромностью сказала Бриджит. - Все остальное было для нее лишь игрой!
- Теперь все игры окончены, - процедил сквозь зубы смертельно побледневший Родерик. - Иди переодеваться к обеду, Бриджит, и не говори, чего не знаешь!