Однако же, ревность не отпускала его.
Тем более, что в предыдущий день, рано утром, оставив Бриджит спящей, Родерик собрался и выехал из города, едва открылись ворота. Ибо знал, что там, близ Соколиной горы, где 20 лет назад войсками короля Эда был сломан хребет северному хищнику, сегодня будет она. На конной прогулке с несколькими придворными и молодыми фрейлинами. И, конечно же, со своим новым избранником. С героем того сражения и многих других битв. Конечно, для воительницы все это было важно!
Здесь, за городом, мартовский снег ещё не начинал таять и даже почти не потемнел, только осел немного и покрывался по утрам жёсткой корочкой.
И Родерик, затаившись среди зарослей ивняка, высматривал и вдруг увидел ее.
В своем роскошном куньем плаще Диана бежала по снегу, едва касаясь его меховыми сапожками. Казалось, она летит, как настоящая фея из сказки! От бега пушистый капюшон соскользнул, льняные косы упали на спину. А она смеялась и бежала навстречу высокому мужчине с непокрытой темной головой.
Они встретились посреди белой поляны, и тот подхватил, закружил ее, и небесной музыкой прозвучал ее смех и слова:
- Мессир Гастон, ты обещал рассказать, почему это место носит такое название! Соколиная гора - звучит очень красиво!
Мужчина что-то тихо ответил чуть хриплым и в то же время ласковым голосом, как разнежившийся хищник, продолжая держать девушку на руках.
Тот миг вечности принадлежал только им. Родерик остался незамеченным, и он был лишним здесь!
Она и сейчас ждала здесь, на дворцовой галерее, не его.
- Прости, - повторил он глухо. - Это какое-то наваждение. Но я должен был тебя увидеть.
- Меня можно видеть при дворе каждый день, - ответила Диана немного мягче. - Какой смысл подходить ко мне здесь, давая пищу сплетням?
- А думаешь, ты и так не даешь ее? - он хотел спросить это с насмешкой, но получилось просто грустно.
- Думаю, что нет.
- Бывая всюду с мужчиной, выезжая и беседуя с ним наедине, ты не вызываешь толков, так ты думаешь, Диана?
Он шагнул вперед и оказался почти вплотную, лицом к лицу с нею. Но это был лишь миг. Диана резко отстранилась, но не дрогнула. Однако и не оттолкнула его, о, конечно, в своей гордыне она хотела подчеркнуть, что даже прикосновение к нему для нее хуже пытки. Диана лишь чуть подняла брови в высокомерном удивлении. Что ж, если она хотела унизить своего бывшего жениха, это удалось.
Теперь его ярость, ревность и страсть просто не могли не вырваться наружу!
- Вы с мессиром военачальником еще не опробовали друг друга? - бросил он с горькой издевкой. -
О вашей нежной дружбе много говорят в последнее время!
- Сир Родерик! - Диана невольно рассмеялась. - Вы ничего не перепутали? Счастливому новобрачному правильнее заботиться о нравственности своей жены, а не чужой для вас женщины!
- Чужой! - воскликнул он с горечью. - Но ведь когда-то ты была моей, помнишь?
- Я желала бы это забыть, - ответила она. - А еще лучше - повернуть время вспять, чтобы ничего не случилось!
- Прошлое не так-то легко похоронить!
- Легко, если захотеть, поверь мне!
Она резко повернулась... и врезалась прямо в Гастона, невесть когда появившегося здесь.
И даже в этом неверном, бликующем свете она поняла, что конец разговора он слышал. Но его умение владеть собой не напрасно ставили в пример.
- Диана, - сказал он, учтиво подавая ей руку.- Думаю, ты замерзла, стоя здесь. Идем в зал. Мессир де Коллин, я надеюсь, вы сказали уже все, что желали?
Голос его был тих и мог показаться невозмутимым, но Диана уже хорошо знала этого человека, чтобы понять, какой огонь может таиться под его внешним спокойствием.
Она молча подала руку и боялась только одного: что ее сердце разорвется прямо здесь. Оно так билось о грудную клетку, что причиняло боль.
Она позволила себя увести, смутно расслышав, как Гастон сказал:
- Мессир де Коллин, до свидания.
Это было произнесено, как смертный приговор.
В зале снова играла музыка и танцевали нарядные пары.
- Прости, Диана, - сказал все тот же невозмутимо-холодный голос. - Меня зовет ее светлость. Потанцуй с Вилбертом или...
Из-за взрывов веселого смеха, раздававшихся рядом, она не расслышала, с кем еще он ей разрешал станцевать.
Он ушел.
Она оказалась глупой трусихой, не сумевшей признаться во всем сразу. И вот теперь он все узнал без нее. И больше не посмотрит в ее сторону, как смотрел ещё сегодня днем - с нежностью и любовью. Ведь эти чувства были предназначены совсем другой Диане, которая пришла бы к нему девственной и чистой.
А эта Диана, о которой он теперь знал всю правду... Она не имела права слушать его признания, принимать его любовь... и все равно делала это! Он будет презирать ее теперь.
Что ж, она это заслужила.